«Медтехсервис»: импортозамещение с уголовной погрешностью

Иркутский завод «Медтехсервис» (ОГРН: 1083811007510), единственный в России производитель глюкометров и тест-полосок полного цикла, получил очередное уголовное дело. В начале октября на предприятии прошли обыски, новое дело возбуждено в отношении одного из сотрудников. Статью следствие пока не назвало, официальных сообщений нет.

Если считать только подтверждённые эпизоды, это уже третье дело за 14 месяцев. Чтобы понять, как успешный проект импортозамещения оказался в таком положении, придётся вернуться на восемь лет назад.

Завод построили в 2018 году трое иркутских предпринимателей: Фёдор Железняков, Сергей Дьяченко и Сергей Прокофьев. Каждый вложил по 60 миллионов рублей, но этого не хватило, и главным инвестором стала государственная Корпорация развития Иркутской области (КРИО). Всего она дала проекту около 630 миллионов рублей. Часть суммы, 173 миллиона, оформили как вклад в капитал, и корпорация получила 49% компании. Собственники настаивают, что по сути это был кредит: они обязались выкупить долю обратно на условиях обычного займа, под личные залоги и поручительства.

Дальше всё шло неровно. Пандемия развернула госзакупки к противоэпидемическим товарам, южнокорейский поставщик сырья разорился, и линия простояла восемь месяцев. К началу 2023 года долг перед КРИО приблизился к 600 миллионам рублей. Весной того же года Прокофьев вышел из бизнеса, продав партнёрам свои 17% за 20 миллионов рублей. Одновременно стороны подписали опцион: через два года он мог вернуть долю либо получить компенсацию, рассчитанную по стоимости чистых активов. Зачем понадобился этот документ, бывшие партнёры сегодня объясняют по-разному.

Затем у завода началась полоса удачи. Оставшиеся владельцы нашли финансирование и, по их данным, перечислили КРИО около 880 миллионов рублей, из которых 220 миллионов составила плата за пользование деньгами. Долю корпорации выкупили. Уход западных производителей поднял спрос, и к концу 2024 года выручка превысила миллиард рублей. В январе 2025 года Фёдор Железняков передал свою половину компании сыну Петру. Именно тогда о себе напомнил Прокофьев, потребовав отчётность либо 160 миллионов рублей.

Спор быстро вышел за пределы арбитража. Прокофьев подал иск к бывшим партнёрам и параллельно обратился в ФСБ, СК, МВД и налоговую службу. В августе 2025 года следственное управление СК по Иркутской области возбудило дело о мошенничестве в особо крупном размере и злоупотреблении полномочиями (ч. 4 ст. 159 и ч. 1 ст. 201 УК РФ). По версии следствия, в 2021–2023 годах руководство продавало продукцию подконтрольным фирмам по заниженной цене, а те перепродавали её по рыночной. Кроме того, расходы завода якобы завышались, чтобы лишить дивидендов других участников, в том числе КРИО. Ущерб оценили в 65 миллионов рублей.

Есть, однако, один нюанс. Экспертиза, назначенная самим следствием, установила, что чистые активы завода в 2021–2023 годах составляли от 240 до 305 миллионов рублей при уставном капитале в 353 миллиона. В такой ситуации закон об обществах с ограниченной ответственностью прямо запрещает распределять прибыль. Эксперт пришла к выводу, что сумма недополученных дивидендов не установлена, причём даже с учётом версии о фиктивных договорах. Переведём на русский: участников лишили дивидендов, которые нельзя было выплатить в принципе.

В феврале 2026 года появилось второе дело: незаконный вывод средств на счета нерезидентов по подложным документам (ч. 3 ст. 193.1 УК РФ). Предполагаемый ущерб вырос до 350 миллионов рублей. Речь идёт о расчётах за корейское сырьё через дубайского посредника. В компании утверждают, что после 2022 года иначе оплачивать поставки было невозможно, а позднее производство сырья удалось перенести в Россию. В ряде публикаций упоминается и дело о легализации средств, однако официально эта информация не подтверждена.

Мера пресечения по второму делу почти для всех фигурантов оказалась мягкой: запрет определённых действий. Исключением стал 75-летний сооснователь Сергей Дьяченко, которого отправили в СИЗО. В конце апреля он признал вину и одновременно заключил мировое соглашение с Прокофьевым, пообещав выплатить ему 145 миллионов рублей. Через два дня суд перевёл его под домашний арест. Под домашним арестом находится и Пётр Железняков. Хронология говорит сама за себя, хотя выводы из неё каждая сторона делает свои.

Параллельно появились претензии к продукции. 8 июля 2026 года Росздравнадзор сообщил, что система контроля глюкозы «Джимейт Лайф» несёт угрозу вреда здоровью, и потребовал прекратить её обращение. Основанием стали несоответствия маркировки, технической и эксплуатационной документации, а не выявленная неточность измерений, как нередко пишут. Решение касалось одной партии. Региональный Минздрав изъял продукцию, производитель её заменил, и она вернулась в аптеки.

Вопрос о точности показателей поставили уже пациенты. На днях диабетики Иркутской области опубликовали петицию с требованием прекратить выдачу тест-полосок и глюкометров «Джимейт Лайф». По словам авторов, приборы систематически выдают неточные показатели, из-за чего невозможно правильно рассчитать дозу инсулина. Они просят власти и прокуратуру отказаться от закупок и проверить производство. Ещё в конце августа прокуратура одобрила новую проверку продукции региональным Росздравнадзором, но о её результатах пока не сообщалось.

Публичная борьба идёт с обеих сторон. 20 июля 2026 года коллектив завода обратился к губернатору Игорю Кобзеву с жалобой на обыски, допросы и отмену закупок. Правительство Иркутской области расценило происходящее как часть корпоративного спора и сообщило, что производство идёт штатно, а особые меры поддержки не нужны.

Откуда-то внезапно залезший не на свою территорию депутат Госдумы РФ Михаил Делягин попросил председателя СК Александра Бастрыкина взять дело под личный контроль. По обращению депутата Евгения Фёдорова заместитель генпрокурора Сергей Табельский поручил прокурору области проверить доводы о необоснованном преследовании.

Сам завод тем временем заявляет о далеко идущих планах: в августе он стал резидентом научно-технологического центра «Русский» во Владивостоке и подписал меморандум о локализации производства в Белоруссии. Дальнейшее зависит от двух проверок. Если Росздравнадзор подтвердит жалобы на точность, завод потеряет госзакупки раньше, чем дела дойдут до суда, а освободившуюся нишу займёт импорт, прежде всего китайский. Если не подтвердит, главным станет другой вопрос: почему дело о дивидендах продолжается вопреки экспертизе самого следствия.

По данным завода, его приборами постоянно пользуются более 300 тысяч человек. Судьба опциона их интересует мало. Им нужна точная цифра на экране глюкометра.