Процесс объединения регионов может уничтожить бурятскую культуру
Дата проведения референдума по объединению Иркутской области и УОБАО неуклонно приближается, а со стороны новой областной администрации пока что не ощущается никаких значительных действий по воздействию на общественное мнение обоих регионов. Ситуация, между тем, с каждым днем только ухудшается.
На самом деле здравого смысла в идее объединения Иркутской области и ОУБАО достаточно мало. Власти Кремляндии пошли на этот, без сомнения, рискованный шаг в стремлении хоть как-то изменить катастрофическую ситуацию, сложившуюся в порочной схеме взаимодействия федеральных округов и распределения бюджетных денег между дотационными и донорскими регионами. Однако, как и многое в начинаниях последнего времени, эта идея обсуждалась не специалистами, а дилетантами, не способными ни оценивать обстановку, ни прогнозировать последствия своих действий.
Основной официальный мотив объединения – улучшение управляемости территорий. Аргумент этот дается без пояснений, как некая аксиома, однако аксиомой на самом деле не является, так как не дает ответ на первый же логичный вопрос: а что не устраивает в существующей схеме управления регионами? За первым вопросом следует и второй: откуда у властей за кремлевской стеной уверенность в том, что в результате объединение управляемость улучшится?
Менее афишируемым мотивом является решение проблем с донорскими взаимоотношениями в УОБАО. Усть-Орда в настоящее время получает значительные дотации из федерального центра и, само собой, расставаться со столь привлекательным источником бесплатных денег добровольно не желает. Естественно, мнения местных жителей в этом вопросе никто особенно и не спрашивает, а вот руководитель УОБАО, будучи истинным патриотом своего региона, не преминул поторговаться с Кремлем в отношении дотаций и выторговал значительные бонусы – если не региону, то себе лично как минимум. По мнению ряда аналитиков, ключевым аргументом, склонившим лидера УОБАО к принятию соответствующего соглашения об объединении, было предложение ему поста губернатора объединенного субъекта федерации.
В свете очевидных для жителей УОБАО минусов объединения, реальными аргументами остались только выход усть-ордынцев на иркутские продуктовые рынки и получение квалифицированной медицинской помощи в областном центре. Для рядовых жителей Усть-Орды эти факторы, безусловно, имеют немаловажное значение – однако проблема в том, что о них пока что никто не говорит даже в Усть-Орде, не говоря уже об Иркутске.
Между тем в среде бурятской интеллигенции все сильнее раздаются голоса о неизбежной потере бурятской самобытности и самоидентификации в результате присоединения к Иркутской области. В самом деле, после присоединения Ольхонского района к Иркутской области этот район практически потерял свой статус культурного бурятского региона и превратился в хищнически эксплуатируемый туристический район. После 1937 года, когда Иркутская область получила значительную часть Бурятии, и до наших дней, буряты Ольхонского района не приобрели ничего, кроме устойчивой тенденции к пьянству и мощнейшей ассимиляции с русским населением. Напомним, что только в начале XXI века на остров Ольхон впервые было проведено электричество, причем инициатива этого отголоска плана ГОЭРЛО принадлежит отнюдь не самим ольхонским бурятам, а все той же областной администрации, решавшей свои частные пиар-задачи.
На примере Ольхонского района несложно спрогнозировать, какое будущее ждет Усть-Орду после объединения. В течение нескольких десятков лет поселок перестанет быть культурным центром западных бурят и потеряет свое значение как объединяющий национальный фактор. Центр тяжести культурного влияния естественным образом переместится в Иркутск, однако значимость бурятского народа в иркутской культурной среде увеличится незначительно. Из крупного районного центра Усть-Орда превратится в типовую отдаленную деревню, которая взамен существующих дотаций будет получать из областного центра одни лишь обещания.
Значительные потери несет в результате подобной схемы объединения и "Большая" Бурятия. Если до объединения между Улан-Удэ и Усть-Ордой существовали значительные национальные и культурные связи, то после объединения Улан-Удэ официально лишается значительной части своей территории. Передовая часть населения Бурятии понимает весь трагизм этой ситуации для бурятского народа и пытается осуществлять какие-то действия, такие, как организация "Конгресса бурятского народа". Прискорбно, однако, что руководство Бурятии не только не поддерживает подобные народные движения, но и стремится блокировать их в пользу политики Кремля.
Весьма странной кажется и позиция бурятского духовенства. Если до получения знаков милости от Кремля лидер буддистов Бурятии еще осуществлял какие-то действия на пользу народу, то после ярлыка на вхождения в Общественную палату Хамбо-лама хранит полное молчание в отношении объединения, откровенно предпочитая думатьо собственной благополучии.
В любом случае действия властей сложно назвать активными как в отношении объединения, так и против своих оппонентов. Подобная пассивность удивляет тем более, что ни для кого не является секретом тот факт, что нынешний губернатор Иркутской области назначен именно для проведения объединения. Впрочем, господин Тишанин, вероятно, понимает, что изменить общественное мнение, парализованное безнравственным поведением властей на прошедших муниципальных выборах, хотя бы в пользу явки на референдум, практически нереально.
По прогнозам экспертов, законными методами привести половину населения обоих субъектов федерации на референдум будет попросту нереально. Еще более нереально – заставить всю эту массу людей проголосовать "за" объединение. Даже на президентских выборах 1996 года, в условиях реальной угрозы обществу со стороны коммунистов, под влиянием мощнейшей общероссийской пропаганды, явка на выборы в Иркутской области не превышала 50%. В этой ситуации властям остается пойти только на откровенную фальсификацию выборов.
Вероятно, именно поэтому большой "серый дом" буквально оккупировали политтехнологи из Москвы и Петербурга, способные воспринимать любые выборы только на уровне "вбросов" и подтасовок результатов. Следует, однако, помнить, что, в отличие от Пермской области, вопрос идет не просто о техническом объединении двух регионов, а о сильнейшем ударе по национальному самосознанию бурятского народа, последствия которого могут оказаться непредсказуемыми. Скорее всего, кремлевские бонзы либо не понимают сложность ситуации, либо надеются на традиционную аполитичность бурят. Вполне вероятно, однако, что найдутся понимающие люди, желающие изменить существующий политический расклад в свою пользу и использовать недовольство населения в свою пользу.
Время между тем работает против объединения. На носу – новогодние праздники, в которые – вплоть до конца января – нетрезвое население не будет способно думать о политике. В оставшиеся до апрельского референдума два месяца областной администрации придется попытаться сделать то, что сделать нереально – убедить людей придти на выборы, которые им неинтересны и непонятны.
