Леонид Фролов: выборы закончились – осадок остался
По прошествии недели со дня выборов мэра Иркутского муниципального округа улеглись страсти для трезвого подведения итогов. Хотя слова «трезвое» и «выборы» в контексте Леонида Фролова вызывают когнитивный диссонанс. Не претендуя на исчерпывающий анализ, поделимся существенными штрихами минувшей кампании.
Эта кампания стала не просто главной точкой кипения на политической арене Иркутской области.
Политическое сообщество области два месяца наблюдало молниеносную трансформацию посылов провластных телеграмм-каналов, больше напоминающую биполярное расстройство, от «у Бушуева рейтинг ноль целых – ноль десятых и никаких шансов» до «политблок умело решил проблему с Бушуевым, который не оставлял никаких шансов на победу действующему мэру уже за две недели до дня голосования…».
К чему пришли в итоге? При формальной победе Фролова этого вчерашнего мэра-«хозяйственника» можно теперь назвать политическим трупом. И об этом, в первую очередь, говорят статистические данные.
Леонид Фролов набрал 20 193 голоса (43,99 процента от общего числа пришедших на избирательные участки). И это при отсутствии какого бы то ни было конкурента.
Для сравнения: действительно уважаемые мэры набрали в этот политический сезон до 70 процентов голосов. Если находились серьезные конкуренты – не сносили их по беспределу. И, как верно отмечали эксперты, никаких истерик на кампаниях тех же Вадима Семёнова или Сергея Петрова не наблюдалось, ни один из них не паниковал и к помощи Кремля не взывал.
Причём даже этот результат Фролову удалось получить во многом благодаря мобилизационной работе на своих округах депутатов, шедших с Фроловым «в связке». А ещё – благодаря отсутствию наблюдателей на некоторых участках и стараниям отдельных комиссий, осуществляющих подсчёт до шести, а то и до семи утра следующего дня.
Три его технических кандидата (Максим Артемьев, Елена Смирнова, Михаил Торопов ) суммарно набрали 11 946 голосов (26,04 процента).
Случайный участник предвыборного забега Евгений Файзулин набрал 10 034 голоса (21,86 процента).
3 721 бюллетень был испорчен. В большинстве своём это люди, проголосовавшие за «вычеркнутого» Бушуева.
Простые математические действия дают удручающую картину: 25 701 житель Иркутского района проголосовал ПРОТИВ действующего мэра.
И это при том, что набравший наибольшее число голосов соперник Фролова Евгений Файзулин даже гипотетически не рассматривал для себя возможность занять столь ответственный пост, а снятый по суду Константин Бушуев не делал никаких заявлений и призывов поддержать кого-то из кандидатов.
Стоит отметить и низкую явку избирателей Иркутского района, которая составила чуть больше 30 процентов. В условиях наличия конкуренции, дойди Бушуев до дня голосования, она перевалила бы за 40 процентов. И в подавляющем большинстве это были бы дополнительные голоса кандидата Бушуева.
Начальник района? Начальник очистки!
В итоге всех усилий фроловской кампании вновь созданный округ имеет мэра, который за десять лет так и не понял, где он оказался, что он должен делать и кто все эти люди, находящиеся вокруг него. Первая за десять лет предвыборная гастроль Фролова по встречам с избирателями наглядно показала дичайшую некомпетентность и полную профанацию Леонида Фролова как руководителя района. А ещё болезненную нетерпимость к критическим замечаниям со стороны избирателей, переходящую в крайне нестабильное психическое состояние.
Возникает булгаковский вопрос: как же Шариков руководит отделом очистки «от кошек и других бродячих животных»?
А вот так и руководит. Первая пятилетка пребывания в должности прошла под патронажем Славика Читинского, научившего мэра зарабатывать на контрактах и фрахте. Результатом побочных эффектов данного стиля управления стали посадки по уголовным делам, когда за решётку уехало несколько заместителей мэра.
Второй срок правления Фролова проходил под эгидой «Америка превыше всего» (но только для членов мэрской семьи). Скоропостижная кончина Петра Новосельцева, руководителя аппарата, открыла невиданные перспективы для занявшей его место Марии Петрачковой. Способности и моральные качества этой дамы очень наглядно продемонстрированы в истории с телефоном шефа. В какой-то момент номера членов областного правительства в телефоне Фролова были занесены в чёрный список и дозвониться до руководителя района можно было только через незаменимую Машу Петрачкову.
Можно ли что-то подобное представить в какой-либо другой администрации? Но влияние Петрачковой на своего шефа оказалось сильнее инстинкта самосохранения последнего, и Мария Андреевна продолжила свою деятельность по созданию тоталитарной секты «свидетелей Фролова», которая и породила альтернативного кандидата на должность мэра.
Судьба индейцев шерифа не интересует?
Очевидно, конкурентная кампания по выборам мэра стала результатом глубинного внутреннего конфликта, причём не с Леонидом Фроловым, а с «Фроловым коллективным» в лице его ближайшего окружения. Последнее стало возможным вследствие его низких когнитивных способностей и полной политической импотенции.
Результатом сыгранной в Иркутском районе кремлёвскими тяжеловесами выборной партии, стала очередная реанимация политического трупа.
Обманутых в надеждах на лучшую жизнь избирателей ждут непростые времена и ещё большее ухудшение качества жизни. Учителей школ и работников социальной сферы, заподозренных в симпатиях к Константину Бушуеву, заклеймили как неблагонадёжных и потребуют доказательств личной преданности. Глав администраций и в меньшей степени депутатов, проявивших самостоятельность в оценках умственных и профессиональных способностей Фролова, – неминуемые репрессии, с заменой на менее способных, но более благонадёжных.
После всего произошедшего хочется спросить тех, кто организовал все эти танцы ради спасения политической фроловской шпаны. Нет ли у вас «плана Маршалла» по спасению только что избирательно отдемокраченных жителей вновь образованного округа?
Или судьба индейцев шерифа больше не интересует?
