Алиби Жамбалова

Экс-вице-спикер Народного Хурала, по данным оператора сотовой связи, находился далеко от места смертельного ДТП

В громком уголовном деле о смертельном ДТП в Батурино, в результате которого погибла 17-летняя Галина Бурчевская, - неожиданный поворот. Если быть точным, крутой вираж, вынуждающий взглянуть на события 5 января 2020 года под новым углом зрения.

У подсудимого Баира Жамбалова, экс-вице-спикера Народного Хурала и экс-первого секретаря “Единой России” в Бурятии, появилось алиби.

Юридический термин “алиби” происходит от латинского alibi и буквально означает “где-либо в другом месте”. В уголовном праве алиби понимается как наличие объективных обстоятельств, свидетельствующих о непричастности обвиняемого или подозреваемого к инкриминируемому преступлению в силу того, что в то время, когда оно совершалось, он находился в ином месте.

Напомним, что есть, как минимум, две версии происшедшего на 78 километре автодороги Улан-Удэ-Турунтаево-Курумкан. Версия гособвинения заключается в том, что за рулем автомобиля “Тойота Ленд Крузер Прадо”, сбившего Галину Бурчевскую, находился Баир Жамбалов, который покинул место ДТП, оставив потерпевшую без помощи. По версии защиты, за рулем был бизнесмен Галуст Пилосян. А Жамбалов ехал впереди на “Фольксваген Туарег”, причем, на пассажирском сиденье.

Не будем вдаваться во все подробности этой трагической истории. Они изложены в СМИ и социальных сетях, озвучены в судебном заседании, вышедшем на финишную прямую (остались только прения сторон, назначенные на 20 апреля, и последнее слово подсудимого, после чего суд удалится в совещательную комнату для вынесения приговора).

Перейдем к алиби Баира Жамбалова. Оно основано не на показаниях свидетелей, которых можно было бы подкупить, запугать или еще как-то “обработать”. Но в данном случае любое воздействие со стороны защиты и подсудимого, его влиятельных друзей и бывших однопартийцев абсолютно исключено.

Алиби Жамбалова обеспечено техническими средствами контроля - беспристрастными, неподкупными, не ведающими страха и предубеждений. Конкретно - данными о соединениях и местонахождении абонентов сотовой сети, полученными по запросу суда из далекого от Бурятии региона. Там находится специализированное подразделение оператора сотовой связи, SIM-карта которого была установлена в телефоне Жамбалова.

Согласно ответу из этого подразделения, сотовая связь на участке автодороги, где произошла трагедия, обеспечивается одной базовой станцией (вышкой). На ней установлены три антенны. Одна из них имеет сектор охвата в направлении Батурино, вторая - в сторону от дороги, третья - в направлении Турунтаево,

Через короткое время после ДТП (1-2 минуты) с телефона Пилосяна на телефон Жамбалова поступил звонок (согласно их показаниям, Пилосян сказал уехавшему вперед экс-вице-спикеру буквально два слова: “Возвращайтесь обратно”).

И вот главное: в момент этого звонка телефон Пилосяна находился в секторе первой антенны, направленной на Батурино. Телефон же Жамбалова был в секторе третьей антенны, направленной на Турунтаево. Граница секторов находится на значительном расстоянии от места ДТП - около 5 километров. Телефон Жамбалова находился еще дальше этой границы - в зоне устойчивого приема третьей антенны.

Кто-то возразит, что подсудимый, находясь за рулем своего “Тойота Ленд Крузер Прадо”, мог совершить наезд на потерпевшую, выйти из машины, пересесть в “Туарег” Пилосяна и уехать с места ДТП. Теоретически это возможно. Для разгона немецкого внедорожника до 100 км/ч требуется от 5,8 до 13,2 секунды. Но для того, чтобы преодолеть 5-8 километров за пару минут нужно двигаться с постоянной скоростью не менее 150 км/ч. А главное - Жамбалову после ДТП нужно было бы остановить “Прадо”, выйти из машины, оценить обстановку, дождаться, когда подъедет Пилосян, договориться с ним о дальнейших действиях, пересесть в “Туарег” и только потом разгоняться. А проделать все это за 1-2 минуты, согласитесь не то, чтобы маловероятно, просто немыслимо. Даже если полностью сбросить со счетов психологический стресс, который испытывает водитель после любого ДТП, не говоря уж о столкновении с человеком.

Есть другой контраргумент: телефон Жамбалова мог двигаться отдельно от владельца. Его уже озвучил в комментариях для СМИ отчим погибшей девушки Максим Бурчевский: “Телефон не говорит о месте нахождения хозяина. В принципе на двух машинах, может как-то кто-то в какой-то машине мог его оставить. Всякое бывает”.

Бывает, конечно. Но в данном конкретном случае два свидетеля, никак не связанных между собой, показали: одному из них звонил Жамбалов именно с этого телефонного номера, другая звонила Жамбалову на этот же номер, и ей ответил сам экс-вице-спикер. Оба соединения зафиксированы техническими средствами оператора сотовой связи, произошли в один короткий промежуток времени со звонком Пилосяна и вдалеке от места ДТП. Поэтому путешествовать сам по себе телефон Жамбалова скорее всего не мог. Иначе как бы владелец по нему разговаривал?

Тот факт, что в телефоне оказались стерты все соединения с 26 декабря 2019 года по 13 января 2020 года, говорит, на наш взгляд, в пользу того, что Жамбалов не рассчитывал построить себе алиби на разнице секторов сотовой сети, в которых находились он и Пилосян. Усматривать в очистке памяти телефона некий злой умысел, попытку “замести следы” - весьма наивно, ведь любой современный человек понимает: данные о всех звонках и сообщениях, по закону, сохраняются оператором связи вне зависимости от воли абонента.

Разумеется, суд будет рассматривать алиби Баира Жамбалова в совокупности с другими доказательствами. Мы не пытаемся выступить в его защиту или повлиять на выводы суда. Но уже ясно, что эмоциональный накал вокруг этого уголовного дела не способствовал взвешенному анализу и уводил некоторых коллег и обитателей “блогосферы” далеко за рамки правового поля. В частности, подчистую игнорировалось понятие презумпции невиновности, согласно которому все сомнения трактуются в пользу обвиняемого или подсудимого.

А поводов для сомнений в этом деле - выше крыши. Никто из водителей, подъехавших к месту гибели Галины Бурчевской сразу после ДТП, не опознал Жамбалова. Пилосяна видели все, конкретно на Жамбалова не указал никто. Есть лишь общие, расплывчатые описания второго мужчины, которые соответствуют внешности еще одного участника злополучной поездки на озеро Котокель.

Например, свидетель Салим Хуррамов на самом первом допросе в январе 2020 года показал, что видел двух мужчин, один был плотного телосложения и постарше, второй - худощавее, но ни его лица, ни одежды он описать не может, не помнит. На допросе в марте в его показаниях появились сведения о том, что второй мужчина - бурят, 45-ти лет, в зеленоватой куртке с капюшоном. А также о том, что свидетель увидел “в средствах массовой информации” фотографию Жамбалова и ему “показалось”, что на месте ДТП был именно он. Как видим, процесс “вспоминания” углублялся по мере общения со следователем. Но при этом свидетель все равно не смог опознать куртку Жамбалова, хотя уверенно опознал куртку Пилосяна.

В судебном заседании Салим Хуррамов вернулся к своим первоначальным показаниям. “Ну, я точно не могу сказать, кто они такие были. Я с ними не общался. Не могу сказать, было темно”, - заявил свидетель, предупрежденный об ответственности за дачу ложных показаний.

Галуст Пилосян с самого начала, последовательно давал показания о том, что за рулем автомобиля “Тойота Ленд Крузер Прадо”, сбившего Галину Бурчевскую, находился он. Эти показания он повторил в суде.

Да, полиграфолог в своем заключении усомнился в искренности Пилосяна. Но результат исследования на “детекторе лжи” не является самодостаточным доказательством. А вот данные оператора сотовой связи - совсем другое дело...

Однако у “общественных обвинителей” своя антилогика, где закон не писан, а суждения важнее фактов. Сомнения им чужды, особенно когда ставка - политический резонанс и пост в Народном Хурале. Ну, какие тут могут быть сомнения, если фигурантом трагической и неоднозначной истории оказался успешный (на тот момент) политик из ближнего круга главы региона? Ату его, ату!

Похоже, заложниками этого старательно модерируемого информационного фона в какой-то степени оказалось следствие, а затем и гособвинение. В обвинительном заключении упоминается в числе доказательств "информация о соединениях абонентского номера Жамбалова Б.В. и абонентского номера Пилосяна Г.М.”, сообщается, что телефонные звонки фиксировались “одной и той же базовой станцией”.

Значит, следствие запрашивало данные о телефонных соединениях. Но почему-то не разглядело, что звонки происходили в секторах разнонаправленных антенн, хотя и установленных на одной и той же вышке. Или все-таки разглядело, но предпочло не вдаваться в детали, которые не вписывались в версию обвинения? Не потому ли следствием было отказано в удовлетворении ходатайства защиты о запросе данных у оператора сотовой сети, хотя они, как мы знаем теперь, могли пролить свет на реальное местонахождение Жамбалова и Пилосяна в момент ДТП?

Дать ответы на все вопросы, связанные с этим уголовным делом, вправе только суд. Ждем оглашения приговора, не загадывая наперед, каким он будет: обвинительным или оправдательным. А может, возникнет третий вариант?