Нужны краски, а не крестики

Ректор МГУ Виктор Садовничий — о том, почему университет уходит от ЕГЭ.

Все весенние каникулы в Московском государственном университете им. М.В. Ломоносова проходили дни открытых дверей. Все факультеты, а теперь в МГУ их 40, принимали тысячи одиннадцатиклассников. Записывая их вопросы ректору, я вспомнила, как вот так же, с кучей вопросов приезжала сюда, на Ленгоры, на день открытых дверей в свои последние школьные каникулы. В этом году почти 7 тыс. абитуриентов станут студентами МГУ — половина — за счет бюджета, половина будут учиться платно.

В этом году много нового в условиях приема. Московский университет держался дольше всех, не соглашаясь принимать студентов по результатам ЕГЭ. В прошлом году, когда единый был введен федеральным законом, пришлось покориться. Но в конце прошлого года Московский и Санкт-Петербургский университеты получили особый статус, позволяющий проводить свои собственные экзамены по профильным предметам на каждом факультете. Почему МГУ уходит от ЕГЭ? На вопросы «Новой газеты» отвечает ректор Московского государственного университета Виктор Садовничий.

— Виктор Антонович, получилось, что по результатам ЕГЭ в МГУ поступили абитуриенты только один раз — в прошлом году. Отличаются ли они от остальных студентов?

— Подводятся итоги первой сессии. С ней не справились в целом по университету до 20% первокурсников. Это пока еще не отсев, будут пересдачи. Но и отсев, очевидно, будет больше, чем в предыдущие годы.

Мы проводили контрольные работы на первом курсе — не для того, чтобы перепроверять ЕГЭ, а для того, чтобы увидеть уровень студентов — с кем предстоит работать. Не секрет, что и стобалльники не всегда подтверждают свои результаты. Например, на юридическом факультете 79% высокобалльников-пятерочников не сдали сессию по обществознанию, среди победителей олимпиад таких только 15%.

Как дальше совершенствовать ЕГЭ? Я уже не раз говорил об идее создания независимых центров сдачи ЕГЭ. Они должны получить аккредитацию на эту деятельность и нести ответственность за те баллы, которые выставляют. Президент создал комиссию по ЕГЭ, она продолжает работать. Я в составе этой комиссии. Собрано много предложений. Обсуждается двухуровневый экзамен по математике. Активно идет обсуждение ЕГЭ по литературе и истории. Они должны уходить от тестовой формы. Тут выпускник должен показать умение рассуждать, нужны разные краски, а не крестики.

Важно, чтобы учителя не делали ставку только на ЕГЭ. Подготовка и сдача ЕГЭ не должны заслонять главного — качества образования. Мы бьем тревогу: качество школьного образования снижается. Для этого много причин. Но одна из них та, что и учителя, и старшеклассники делают ставку на сдачу ЕГЭ.

— В этом году для абитуриентов МГУ опять новые условия приема?

— Да, принят новый закон, позволяющий Московскому и Санкт-Петербургскому университетам кроме ЕГЭ проводить профильные экзамены. Они тоже будут оцениваться по 100-балльной системе. Кроме того, есть льготы для участников олимпиад. Победители всероссийской олимпиады и участники международных сборных сразу зачисляются на профильные факультеты. А вот как дело будет обстоять с участниками всероссийской олимпиады или с победителями олимпиад школьников, как повлияют дипломы олимпиад при поступлении на другой профиль — пока сказать невозможно. Эти льготы станут известны до 1 июля, когда мы увидим, сколько и каких абитуриентов подадут в университет свои документы. Решения о льготах будут принимать ученые советы факультетов. В прошлом году по результатам олимпиад было принято 1200 человек — больше трети всех бюджетных мест. И я уже говорил, что победители олимпиад показывают лучшие результаты в сессию.

— На последней коллегии Минобрнауки вы говорили, что ведущим вузам надо дать больше свободы для работы над качеством образования. Как вы планируете поднимать качество?

— Во-первых, разработка стандартов и программ должна быть отдана ученым советам наших университетов. Двухуровневая система — бакалавр и магистр — принята для нашего высшего образования. Но МГУ, именно имея в виду качество подготовки, будет ориентироваться на пять-пять с половиной лет. Как это будет называться: интегрированный магистерский курс, специалитет — будем решать уже после обсуждения. Пулу ведущих вузов надо дать такое право. В стране 600 тыс. выпускников и 800 тыс. мест в вузах. Всеобщее высшее образование? Это, может быть, и хорошо — задел на будущее для страны. Но выпускник Московского университета — это все-таки марка. Планку нельзя опускать. Мы должны готовить специалистов высокой квалификации.

Мы будем сейчас лицензировать новые программы. Ребята, которые поступят на новые программы, получат уже диплом МГУ о высшем образовании нового образца — это право дал закон о двух ведущих университетах.

Над нынешним «всеобщим высшим» должен быть еще один уровень — действительно высшее! Чтобы выпускать тех, кто будет заниматься наукой, развивать высокие технологии.

— Даже при «всеобщем высшем» должно быть «топ-образование». А как вообще изменились абитуриенты?

— Все меняется по синусоиде. Несколько лет назад у ребят было какое-то слишком легкое отношение к учебе в вузе: я школу закончил, теперь буду студентом — все равно где. Были и такие «вузы» — на квартире: 300 долларов заплатил — получи диплом. Последние год-два ребята стали боле серьезно относиться к получению фундаментального образования. Дети понимают, что без хорошего образования их и фирма серьезная не возьмет, и в зарубежной лаборатории не поработать.

В мире развиваются высокие технологии. Россия не может только наблюдать. Вот и у нас конкурс на факультеты, на которых учиться трудно, подрос, хотя многие инженерные вузы в прошлом году недобрали студентов. По-прежнему больше платников приходит на право, экономику.

— Уровень средней школы упал. Как можно его приподнять?

— Мы летом примем до тысячи школьных учителей на переподготовку. 500 москвичей и 500 иногородних. Это наша инициатива, пока нас никто финансово не поддержал, но в программе развития университета, может быть, будут деньги.

Нам кажется, что учителю важно пообщаться с учеными, послушать лекцию настоящего мэтра. Чтобы было с чем идти к ученикам. В Венгрии, например, преподает учитель математики, подготовивший двух нобелевских лауреатов.

— В университете было 20 классических факультетов. За последние 15 лет прибавилось еще столько же. Сегодня вопросы абитуриентов показали, что им непонятно, почему есть химический факультет и факультет наук о материалах, биологический и биоинженерный, факультет иностранных языков и высшая школа перевода?

— Мир сегодня очень изменился. Даже в 90-е он был иным. Вот в университете были кафедры общественных наук. В 90-х, после того как в МГУ перестали преподавать научный коммунизм, политэкономию, 500 преподавателей этих кафедр оказались безработными. Но многие преподаватели были по специализации глубже, чем те предметы, которые они читали: философы, историки, экономисты. Выход мы нашли в создании факультета государственного управления. Кто-то отказался, а многие пошли переучиваться, были созданы новые кафедры. Сейчас факультет госуправления очень востребован. Так и другие факультеты создавались — по потребности, но продиктованной уже не внутренними преподавательскими проблемами, а изменениями в науке.

А наука реально живет в МГУ. У нас появился супервычислитель –– 414 триллионов операций в секунду. Его по мощности опережают лишь суперкомпьютеры девяти оборонных центров США, один — в Германии и один — в Китае. Неожиданно для всех Россия стала игроком на этом поле, хотя еще недавно казалось, что мы в этой области отстали непоправимо. Но компьютер-то наш, собран по российской архитектуре.

А спутники? Их у МГУ два! Ни один университет в мире не запустил свой спутник. А мы в 2011 году запускаем третий, сделанный в России, в МГУ.

Но следующие пять лет будут для вузов непростыми. Число абитуриентов сокращается, поэтому людей, инфраструктуру надо использовать с максимальной отдачей. Высшая школа должна не просто давать образование, но создавать прорывные точки. МГУ — именно такой ресурс.

Под текст

Декан факультета журналистики МГУ Елена Вартанова:

— В начале этого учебного года первокурсники написали письменные работы. Качество школьной подготовки оказалось крайне низким. И у стобалльников тоже. Выяснилось, что высокие баллы ЕГЭ грамотности не гарантируют. 2009-й был единственным годом, когда наши абитуриенты не писали вступительное сочинение. А сочинение, понятно, отсекает неграмотных. Правда, творческий конкурс был, и тех, кто в одном слове делает по нескольку ошибок, мы все-таки отсеяли. Но на творческом конкурсе грамотность оцениваем не в первую очередь. После письменной работы в начале года мы поняли, что ребят надо спасать, и организовали факультатив по русскому языку. Эти занятия позволили им в первую сессию не срезаться на русском языке. Мотивация была высокая, работали серьезно.