Хорватский Сталинград за три динара

Если бы последнего Балканского кризиса не было, режиссеру Боро Драшковичу стоило бы его придумать. Снятая им военная драма "Вуковар" может стать хорошим пособием для российских изготовителей "чеченского" псевдоголливуда.

Подземный переход, видеоларек, броская коробка на витрине, лаконичное название – "Вуковар" (Vukovar poste restante), страдальческое девичье лицо и дымящиеся руины на обложке. Берем кассету в руки, читаем: "Эта пронзительная жестокая и бескомпромиссная драма, получившая 11 международных кинопремий, рассказывает о совсем недавних событиях, которые оставили незаживающие раны в сердцах тех, кто участвовал в них. Снятый на еще дымящейся после войны земле, этот фильм поведает нам правдивую историю о судьбах, исковерканных бессмысленной жестокостью…" и т. д.

Покупаем!

В 90-е годы югославское туземное кино довольно активно эксплуатировало последнюю балканскую трагедию. И довольно удачно. Вспомнить хоть "Подполье", "Бочку пороха" или "Раны". "Вуковар", между прочим, был одним из первых. Он испечен настолько оперативно, что вышел (1994–95 гг.) раньше, чем война закончилась, так что финальная геополитическая ситуация картины не соответствует окончательному раскладу.

Хорватский город Вуковар в середине 90-х стал одним из символов балканской войны вместе с Дубровником, Сребреницей и Сараево. Его осада в 1991 году длилась три месяца, погибли десятки тысяч человек. Город называли "хорватским Сталинградом". В момент съемок Вуковар был сербским. В 1995 году хорваты его отбили. На пленке зафиксировано, во что превратилось некогда красивейшее место после знаменитой осады.

Собственно, только эти кадры и впечатляют по-настоящему. Прочие обещания, напечатанные на обложке,– вранье. "Вуковар" – типичнейший образец спекулятивного китча, сделанного кое-как – и всего за три динара. Номинации (в частности на "Оскар") и премии объясняются элементарно: очевидный непрофессионализм в 1995 году никого не волновал, поскольку уж больно горяченькой была сама тема. К тому же в тот момент фильм, снятый белградским режиссером, еще мог бы вызвать у мирового сообщества аллергию, а Боро Драшкович, как уроженец Сараево, заранее был обречен на симпатию. Причем и производство – Италия – Кипр, а не Югославия.

Не особенно беспокоясь по поводу обвинений в банальности, ходульности и очевидной пошлости, чета Драшковичей (соавтор сценария – жена режиссера) напихали в свой фильм всех стереотипов надрывной военной трагедии. Они сработали историю про хорватскую девушку и сербского парня из Вуковара, которые поженились и зачали ребенка накануне войны. Понятное дело, только что отстроенный дом к финалу фильма превратится в руины, влюбленные сердца в конце концов будут разлучены, а до того перенесут все мыслимые испытания.

Родителей девушки убьет сербская бомба, как раз в тот момент, когда она пойдет обменивать золотую цепочку на батон хлеба. Героиню, беременную на девятом месяце, изнасилуют мародеры. Дом разграбят. Она будет скитаться по руинам и подвалам, а родит в брошенной квартире без всякой медицинской помощи. Ее суженый станет снайпером югославской армии (душераздирающий кадр – два снайпера целятся друг в друга) и будет стрелять в своих бывших друзей.

Самое же гадкое, что степень авторской сентиментальности не поддается никаким измерениям. Большую часть картины особых ужасов, вообще-то, не демонстрируется (кроме ударной сцены насилия), никакой эпической войны нет и в помине, а вместо них – вялая "зарница" на фоне вуковарских руин и феноменально фальшивое словоблудие (подруги по несчастью вопрошают героиню: "Ты подумай, кого ты родишь – серба, хорвата или югослава"; периодически то один, то другой персонаж восклицает, заламывая руки: "Кто же мог представить, что брат пойдет на брата, а сосед на соседа"). В отличие от удачных югославских страшилок, замешанных на эксплуатации местного колорита, "Вуковар" сделан по голливудскому военному канону, только вот то ли бюджет, то ли личные свойства режиссера не позволили камере развернуться на всю катушку.

Предназначенный для Запада фильм пропагандирует интернациональные ценности и в суть национальной драмы особенно не углубляется. Идея сводится к тому, что и те и другие – хорошие, а какое-то злое недоразумение (конкретно Милошевич не обвиняется) взяло и все испортило (можно посмотреть "Бочку пороха", чтобы понять, что же это было на самом деле). Однако, несмотря на примирительную интонацию и лояльность ко всем (Евросоюзу, Югославии, Хорватии), все-таки читается робкий намек, что первыми начали хорватские сепаратисты.

Но каким бы паршивым ни был "Вуковар", кассету-то мы уже купили. Прокатчик рассчитал все правильно: хоть это уже не самая актуальная тема, но благодаря Кустурице и Паскалевичу сложился стереотип: югославское военное кино – это либо очень хорошо, либо, по крайней мере, любопытно. И под это дело можно ловко спихнуть любую тухлую клюкву, ничем не отличающуюся от нашего вымученного "чеченского" кино.