Распоряжаюсь смертью

Распорядитель похорон - профессия, надо сказать, непростая и отнюдь не престижная. Во всяком случае, курсов распорядителей у нас нет. А распорядители есть.

У меня таких знакомых двое.

Предусмотрено все

С одним, Игорем Могановым, я познакомился специально две недели назад. Игорь трудится в сфере ритуальных услуг уже пять лет. Первые два года он вкалывал в муниципальной фирме "Принкрис" в качестве простого рабочего, а сейчас Игорь - самый популярный распорядитель фирмы "Ритус", его заказывают чаще всех других. Ему около сорока. Он показывает мне бумажку с надписью "Краткие сведения об умершем (-ей)", которую заполняют все, кто приходит заказывать услуги.

- Если честно, нет. Чтобы что-то рассказать об умершем человеке, достаточно знать год его рождения. Например, двадцать пятый год. Значит, сталинские репрессии миновал, но войну прошел. Значит, восстанавливал страну в какой-нибудь стройбригаде. Если родился в переменчивые семидесятые - значит, ходил на первые джинсовые тусовки, обязательно играл в какой-нибудь группе и отправлялся в геологические экспедиции.

- Слишком даже. Причем большинство проходит через судебный морг: одни самоубийством покончили, других насмерть забили. Наркоманы - через одного.

- В ритуальном зале проходит процедура прощания с близкими. Там все специально обставлено для этого. Занимает процедура прощания около часа. Вечно приходится поторапливать людей, поскольку сзади, так сказать, напирают другие желающие.

- Моя задача как распорядителя следить за соблюдением ритуала похорон. Поэтому я читаю специальные журналы об обрядах различных конфессий. А ко всяким сильным мира сего стараюсь относиться проще. Ведь смерть не разбирает, крутой ты или нет, перед ней все равны. Ошибок нет. У меня не имеет права ни ножка табуретки под гробом сломаться, ни ребята из службы что-то уронить, ни фамилии перепутать.

- Наверное, уже не уйду. Кто вместо меня будет работать? Я работаю хорошо, а другой, возможно, не справится. У меня был хороший учитель старого поколения - Михаил Иванович Шабанов.

Раз на раз не приходится

Ира - распорядитель похорон в Ангарске, и, по ее словам, в работе случается всякое.

- В прошлом году был. До сих пор спокойно вспоминать не могу. Хоронили мы девятнадцатилетнего парнишку. Все шло нормально, только мать все под руки поддерживали, стоять, видимо, сил не было. На кладбище все попрощались, гроб опустили, стали первую землю сбрасывать. Она подошла горсть земли бросить: а потом возьми и прыгни. Да с истерикой, слезами, криками. Вцепилась в гроб, кричит: "Закопайте меня тоже!" В обычной ситуации успокоили бы, нужные слова нашли. А в яму сам просто так не спрыгнешь, не достанут потом обоих. Кое-как спустились на веревках двое наших парней, едва с ней справились. Обвязали и насильно подняли, в такой ситуации не до нежностей.

- Тоже мне грубости, наоборот, спасибо сказали. Вот когда наш работник в морду пьяному родственнику дал - это другое дело. Тот принял еще до похорон и, понятно, до поминок. Мы несли гроб по лестнице в подъезде, а он начал руководить процессом. Ну, Володя и сказал ему, чтоб не мешался. Тот с кулаками. Володя, не отрываясь от гроба, врезал как следует. Потом его уже родственники подобрали и в себя привели - хорошо стукнул, у нас слабые ребята не работают.

- Бывает. Редко. Когда детей хороним. Хоронила я как-то восьмилетнюю девочку. Там такое неприкрытое горе было, что я всю свою речь позабыла, начала импровизировать. Наговорила кучу всяких вещей, сама не помню что. А потом разревелась. Родственники подходили, благодарили, а я в слезах вся, не до этого, в общем.

- Бывает. Раздражает, когда они на похоронах пальцы гнут. Буквально летом, в июле, кажется, заказали нам один гроб, самый дорогой, какой был, за восемьсот долларов, а потом в день похорон, с утра, возьми и поступи другой, еще дороже. Так этим захотелось именно тот, второй. Пока забирали тело из морга, они сами привезли новый гроб, заставили перецепить цветы на него, все переоформить и положить покойничка туда. А старый выкидывать не стали, увезли куда-то.