Хироко Иноуэ: Я родилась в России как музыкант

Хрупкая, обаятельная, очень искренняя и открытая японская органистка Хироко Иноуэ, кажется, сумела через музыку постигнуть пресловутую «загадку русской души».

И для нее это был не праздный интерес – понять странную непохожесть нашего народа. Ведь сначала Хироко Иноуэ по-настоящему влюбилась в исполнительское мастерство русских музыкантов, в их умение затрагивать самые тонкие струны в человеке. Пианистке захотелось постигнуть это волшебство, ради чего ей пришлось покинуть родную страну и стать русской…

– Хироко, почему вы поехали учиться музыке в Россию?

– В Японию приезжали многие русские музыканты и так восхитительно играли, что я умирала от восторга и хотела узнать, в чем секрет их исполнительского мастерства. Более того, у меня была информация, что в России культура и музыкальное искусство поддерживаются на государственном уровне. А когда я узнала, что ваша страна имеет ступенчатую систему образования – от детских музыкальных школ до высших учебных заведений, и не только в музыке, но и в балете, я была поражена. Тогда я решилась проделать этот огромный путь и поехала учиться в Россию.

– Россия вас не разочаровала?

– Я бы сказала, очаровала. Настолько, что я до сих пор здесь. Сначала я восемь лет училась: год ушел на подготовку перед поступлением, пять лет в Московской государственной консерватории и два года в аспирантуре. У вас великолепные преподаватели, которые умеют не просто обучать технике игры, но и настраивают музыканта на то, чтобы он вкладывал душу в произведение, которое исполняет. Вот тут-то и происходит волшебство. Поверьте мне, я объездила весь мир, но такой системы музыкального образования и таких учителей, как в России, нигде не нашла.

– Какое место в музыкальной культуре Японии занимает орган? Почему вы захотели играть именно на этом инструменте?

– Ситуации в японской и русской органной культуре немного похожи. Прежде всего, в наших странах это светский инструмент, в отличие от Европы. В Японии орган появился в конце XIX века, и для японцев, как и для русских, он является одним из любимейших музыкальных инструментов. В нашей стране более тысячи органов.

Для меня орган всегда был совершенным и недосягаемым инструментом, поэтому сначала я получила образование пианиста. Потом поступила в Московскую консерваторию и однажды услышала звук органа. Вошла в класс, где играл мой будущий профессор Александр Паршин, и это было настолько восхитительно, что я подумала: быть органистом почти то же самое, что быть волшебником. Я попросила его взять меня в свой класс, и он согласился.

– Почему вы остались в России после того, как обучение закончилось?

– Я продолжаю учиться, и еще мне нравится играть для русских слушателей, они более подготовлены к восприятию классической музыки и способны чутко реагировать на все исполнительские нюансы.

– Неужели это так, Хироко? Но мы как раз считаем, что именно японцы имеют врожденное чувство прекрасного. У вас же это в крови: например, традиция наблюдать за цветением сакуры или возделывать сад камней...

– Вы понимаете, общество, в котором все благополучно, живет без потрясений, и, как следствие, у людей притупляется способность чувствовать. Все то, о чем вы говорите, стало в Японии культурной традицией, отдыхом и развлечением с элементами коммерции. А вы в России живете как бы в предвкушении чуда, и это прекрасно. Наверное, именно неустроенность жизни, этот диссонанс и порождает вашу способность так тонко чувствовать музыку.

– Наш климат вас не остановил?

– Я обожаю мороз, и когда моя подруга Яна мне сказала, что в органном зале аншлаг при -40, я подумала: вот это горячая публика! Вы, знаете, холодный климат очень бодрит. Я очень люблю Россию и считаю в какой-то мере, что это и моя страна, моя вторая родина, ведь именно здесь я родилась как музыкант.

– А как вы думаете, это предвкушение прекрасного в России когда-нибудь сбудется?

– Мне кажется, русские очень романтичны, а мечта обычно остается недостижимой. И кто знает, хорошо это или плохо.