10 лет после дефолта: «ожидание людьми нового кризиса вредит экономике»

По данным опросов, нового дефолта боятся люди старшего поколения в небольших населенных пунктах.

Ответственность за дефолт 1998 года в России, который был объявлен 10 лет назад, 17 августа, частично лежит на Международном валютном фонде и мировом рынке, считает министр финансов Алексей Кудрин. Он поделился в понедельник с журналистами своими воспоминаниями о том, как начинался кризис, и рассказал, как его можно было бы избежать.

По словам Кудрина, который занимал тогда пост замминистра финансов, кризис начался в условиях низких золотовалютных резервов и падающей - до 8 долларов за баррель - цены на нефть. Падение цены на нефть привело к тому, что валютные обязательства государства превысили объем валюты, который у него был. Но «черного августа» можно было бы избежать, если бы МВФ действительно помог России в тот момент и увеличил ее валютный резерв более существенно – в два, три раза. В итоге Россия стала банкротом, а рубль за считанные дни обесценился втрое.

Однако, несмотря на серьезные потрясения, которые пережила Россия, дефолт сыграл положительную роль для развития экономики, считает сотрудник института Егора Гайдара, экономист Ирина Ясина:

- Первый шок был неприятным, а потом как-то началось выздоровление. И то, что происходит сейчас - это в некотором смысле последствия дефолта. Я имею в виду темпы роста, обновление промышленности. Но сейчас это такой эффект уже более смазанный, а вот сразу же после дефолта в течение полугода, года началось такое активное импортозамещение. Стали развиваться предприятия, например, молочной промышленности. До дефолта, условно говоря, мы с вами ели йогурты иностранные, а сейчас всякое молочко кушаем свое. Но это не только в легкой и пищевой промышленности. И в других областях потом это все началось.

- Если говорить об отрицательных сторонах этого экономического кризиса. В частности, он привел к массовому обнищанию российских граждан. Можно было избежать его?

- Слова «массовое обнищание» не кажутся мне такой уж правдой. Это происходило во время 1991 года, когда у нас деньги в результате инфляции испарялись со страшной силой. Вот это было скорее похоже на массовое обнищание. От дефолта в 1998 году скорее пострадал средний класс, то есть люди, которые имели накопления. А люди бедные, если они, действительно, бедные, а не прибедняющиеся, то они пострадали существенно меньше. Звучит цинично, но, тем не менее, это так.

- По опросам социологов, россияне живут в ожидании очередного дефолта. Насколько оправданы их опасения сегодня?

- Опасения эти абсолютно не оправданы. Потому как сейчас при той мировой конъюнктуре на энергоносители, при тех резервах запасов, которые накоплены в Центральном банке и Министерством финансов, возможность дефолта просто минимальная.

Что касается вашего второго вопроса по поводу негативных последствий, я бы как раз объединила его с третьим. Потому что эти негативные ожидания очень сильно вредят развитию экономики. Они оправданы, потому что, действительно, обжегшись один раз, уже боишься этого. Люди постоянно задают этот вопрос, отчасти совершенно не желая анализировать самостоятельно. Потому что если они послушают про тот же стабилизационный фонд, у них, конечно же, появится сразу желание его раздербанить. Однако они должны своим умом понимать, что это и есть гарантия стабильности. Поэтому он и называется стабилизационный фонд. Этот вопрос, конечно, сейчас будет в связи с дефолтами иметь отрицательный ответ, по крайней мере, в тактической перспективе. Про 10 лет и какие-то другие цифры вам никто не скажет. Это нужно быть Кассандрой.

Те, кто по данным общероссийских опросов, проводимых аналитически центром Юрия Левады, все еще опасаются повторения дефолта, в большинстве своем - люди среднего и старшего возраста, жители малых городов и сел, рассказывает социолог Левада-центра Наталья Бондаренко:

- Нынешние показатели опросов говорят о том, что в целом в массовом сознании сохраняется высокая тревожность, в недостаточной степени доверие к действиям властей. Но если сравнивать показатели за разные годы, то, например, мы наблюдаем примерно одинаковые оценки в разности кризиса как в 2008, так и в 2006 годах. 2006 год можно назвать относительно стабильным. Следует заметить, что именно в этот год корреспонденты отмечали улучшение материального положения на фоне роста реальных доходов, рост своих потребительских возможностей. Имели растущие ожидания относительно своего материального положения и называли потребительские планы на ближайшие месяцы.

- После сокрушительного экономического краха россияне, все эти года продолжают жить в страхе, что дефолт неизбежен. Даже в оптимистичном 2007 году, ставки на экономический кризис в России делились почти поровну.

- Такие шоки у населения, как полученные в 1998 году, могут в дальнейшем усваиваться в общих ожиданиях, это показывают наши опросы, в неустойчивости, нестабильности и тревожности массового сознания. Несомненно, это влияет на коридор планирования. А сейчас, как и несколько лет назад, российские семьи строят прогнозы относительно того, что может ожидать их семью максимум на год-два вперед. Хотя сознание россиян и остается на пике тревожности, однако очевидно, что происходит проработка прошлого опыта, совмещение его с недавними событиями и, соответственно, коррекция ожидания людей и их планов. Следует отметить, что важно для июля 2008 года, что именно растущие инфляционные ожидания, как мне кажется, формируют сейчас текущее и будут формировать будущее поведение россиян и, в первую очередь, потребительское. Вот таковы результаты.