Все молчат...
Россия — страна христианская. И как же все мы умиляемся, когда сами про себя говорим о нашей духовности в противовес западному потребительству. Но что есть духовность? Прежде всего,милосердие. И тут оказывается, что мы – самые настоящие язычники.
Никак не потревожило ряску общественного спокойствия то, что происходит на наших глазах с Василием Алексаняном. Молчит обычно такая активная православная общественность. Молчит юридическое сообщество – все эти союзы и ассоциации. Все молчат…
И ведь речь-то не о том, виновен Алексанян или невиновен. Речь – о самом простом проявлении милосердия. Возможно, не он один такой. Но если о нем, хоть и скупо, говорят СМИ, то наш голос мог бы помочь хотя бы одному. Да что я говорю — «помочь». Ничем мы ему уже не поможем, ибо человек болен неизлечимой болезнью. Мы своим голосом можем только показать, что не до конца еще оскотинились. И эта крупица милосердия, кто знает, может быть, ляжет в основу будущей нашей общественной жизни…
Кого-то может это удивить, но наше уголовно-процессуальное законодательство, между прочим, рассчитывает на проявление именно человеческих чувств, на проявление милосердия. Напомню, что говорит УПК РФ в статьях о мерах пресечения.
«Статья 99: При решении вопроса о необходимости избрания меры пресечения в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления и определения ее вида… должны учитываться также тяжесть преступления, сведения о личности подозреваемого или обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и другие обстоятельства».
При этом, по статье 97, мера пресечения вообще применяется лишь «при наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый, подозреваемый:
1) скроется от дознания, предварительного следствия или суда;
2) может продолжать заниматься преступной деятельностью;
3) может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу».
Способен ли на все это тяжелобольной Алексанян?
Но допустим, что у обвинения (вместе с судом) есть эти самые «достаточные основания». Но ведь статья 98 предлагает довольно большой набор мер пресечения, в частности: подписку о невыезде, личное поручительство, залог, наконец, домашний арест.
И последнее. В статье 108, конкретизирующей такую меру, как заключение под стражу, говорится, среди прочего, что оно применяется при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения. Так неужели суд не увидел возможности этой более мягкой меры?
Я бы хотел обратиться к судье, не смеющему возразить стороне обвинения. Вам Сам Господь послал это не такое уж тяжелое испытание. И неужели на Ваших внутренних весах Вы не ощущаете, что на одной чаше мелкие карьерные удобства, а на другой — «блаженны милостивые, ибо они помилованы будут». Если же Вы не верите в Бога, то в любом случае на другой чаше — муки совести.
Умоляю Вас, может быть, еще не поздно — проявите, нет, не справедливость, только милосердие.
Автор — заведующий кафедрой конституционного и муниципального права Высшей школы экономики.
