Три аварии

Одна за другой в России произошли три громких автоаварии. Одна случилась 25-го августа. Газета «Твой день» (излюбленный желтый рупор силовиков) сообщила, что родственница министра Зурабова Анастасия М. сбила беременную москвичку Евгению Пугачеву.

Но при чем здесь Зурабов? Зурабов пока не виноват. Он виноват будет тогда, когда начнет отмазывать родственницу. Тогда почему же его мочат сразу?

Зурабов - это не коррупция. Зурабов – это система коррупции, возведенная в макроэкономическую политику. Зурабов устраивает проекты так, чтобы они порождали коррупцию. Например, программа дополнительного лекарственного обеспечения устроена так, что частные компании покупают лекарства, а покупки оплачивает государство. Цены вздуты на 30-100%.

Силовики заметили эту ситуацию. Но они не стали рушить всю конструкцию. Они хотят забрать ее под себя. Они создали государственную компанию, которая уже закупает ряд лекарств для льготников (например, инсулин), и прессуют частных фармацевтических дистрибьюторов, чтобы забрать их за бесценок.

Силовики хотят, чтобы Зурабов ушел, а созданная им беспрецедентная система коррупции перешла в другие руки. Или, как это сформулировал премьер Зубков, выступая в парламенте: «Выбранная стратегия была правильная. А исполнение было никудышное. Кадровые изменения назрели».

Поэтому невыгодно мочить Зурабова за систему. Лучше мочить его за родственницу, сбившую беременную женщину. Это типично кагебешный прием, и не случайно газета «Твой день» даже не называет имени родственницы. Зачем? Все, что должен услышать читатель-лох - что опять виноват Зурабов.

Вторая авария случилась 13 сентября, на Кутузовском, в 23.20, когда "Лексус" с замом Грефа Игорем Коньковым и 27-летней красавицей-блондинкой, прописанной в Твери, вылетел на встречную полосу и протаранил пять автомобилей. Три трупа, четыре тяжело раненых. Трупы, включая труп Конькова, вырезали автогеном.

Про эту аварию писали разное. Сначала очевидцы писали, что у "Лексуса" были выключены фары, что дама была под кайфом, что из машины разлетались бокалы и женские трусики. Потом появились товарищи погибшего, которые заявили, что дама была совершенно трезва, что Лексус шел во втором ряду и попал в выбоину. А по поводу ее неадекватного поведения - если вылезти из машины с переломом основания черепа, вести себя будешь не очень адекватно.

Когда Павел Панов, товарищ погибшего Конькова, подъехал к месту происшествия, к нему подошел мент и спросил: «Ну как оформлять-то будем? Дама-то, похоже, пьяная?». Панов на это дал ему тысячу долларов. «Этого мало, - ответил гаишник, - для тех, кто будет делать анализы. В таком деле». «А ну отдай деньги, - взорвался Панов, - я их тебе не как взятку дал. Девушка была трезвая. Я это знаю. А деньги я тебе дал, чтобы ее под забором не забыли».

Когда Панов мне пересказал этот диалог, я спросила: «А можно это цитировать?». Он ответил: «Пожалуйста».

Я не знаю, была дама пьяная или нет. Но я знаю, почему произошла авария.

Когда "Лексус" бьет пять машин, когда ветер перекатывает по всему Кутузовскому куски железа и окроваленные тряпки, мент подходит и говорит: «Ну как офомлять будем?»

Потому что если бы помошник Грефа и 27-летняя жительница Твери не пострадали, а только поубивали бы других людей, то им даже не надо было бы подключать для решения вопроса Грефа. Или друзей. Или ФСБ. Это вопрос, который можно урегулировать со специально подошедшим гаишником.

Третья авария произошла на Калужском шоссе. «Мерседес» из кортежа председателя Верховного Суда Вячеслава Лебедева сбросил с дороги «жигули», ехавшие на дачу. «Жигули» ехали по своей полосе (видимо, вывернулись с не перекрытой дорожки). Кортеж несся по встречной. Один труп, двое в тяжелейшем состоянии.

В отличие от Анастасии М. или Александры П. кортеж из гаишников не совершил преступления. Наоборот, он совершил героический подвиг - убрал с дороги препятствие. Гаишникам за этот подвиг надо медали давать. Их подвиг заключается в том, что они убили невинных людей, которые ехали, не нарушая правил.

Это-то и есть самое страшное. Везде в мире надо уступать дорогу транспорту со спецсигналами. Но этот спецтранспорт – скорая, пожарная и милиция. Ни в одной западной стране глава Верховного Суда не ездит с мигалками и кортежем. Скорая – ездит. Полиция – ездит. А Верховный Суд – нет. Убийцы невинных людей даже не совершили преступления. Они заслужили очередные звездочки.

Я говорила с одним из людей из окружения Лебедева. Он сказал мне, что Вячеслав Лебедев потрясен и раздавлен. Что по его просьбе оставшихся в живых пассажиров перевели из занюханной подольской больницы в госпиталь Бурденко. «Он не виноват, - ответила я, - но человек-то мертв. Пусть придет в госпиталь. Если он переживает, пусть придет в Думу и потребует отменить мигалки». Мой собеседник посмотрел на меня странно, и я поняла, что сморозила глупость. Потому что, если глава Верховного Суда придет в госпиталь, то на него косо посмотрят. «Ты кто такой, что ставишь под сомнение основы системы? Тебе что, больше всех надо? Вон министр обороны, когда его сын задавил пожилую Светлану Беризде, разве ходил к родичам? Тогда на родича завели уголовное дело. Ходи по камням! Не нарушай правил поведения элиты!»

В России на 100 тыс. автомобилей в год приходится больше 100 смертей. На Западе – меньше 10. И это при том, что на Западе погибшим в результате аварии считается человек, который умер в течение 30 дней после аварии, а у нас этот срок составляет 10 дней.

Это не потому, что дороги хуже. Это потому, что движение организовано таким образом, что за убийство невинных людей по закону полагаются звездочки. А когда за убийство невинных людей можно получить звездочки по закону, то этим правом на убийство гаишники начинают торговать в частном порядке. В розницу. «Ну как оформлять-то будем?»

27-летняя Александра П. все-таки была под кайфом. Кайфом безнаказанности. "Лексус" - машина надежная, рядом высокопоставленный чиновник, если что – откупимся. Когда можно откупиться от мента, забываешь, что законы Ньютона не берут взяток.

А в переплет по случаю аварии высокопоставленный чиновник может попасть только тогда, когда конкуренты-силовики хотят забрать доходное место, но не хотят при этом трогать сам принцип доходности. И вместо того, чтобы демонтировать заведенную чиновником систему коррупции, аккуратно – в частном порядке – демонтируют самого чиновника.