Учебный процесс: «шпоры» и «скачки»
«Студенты не желают читать и писать, в смысле — сочинять. Они только «скачивают» и «сбрасывают».
Дети, которые родились в этом году, смогут баллотироваться в президенты по нашей Конституции на выборах 2044 года. А сегодняшние студенты — уже в 2024. Какие они? Своими наблюдениями делится преподаватель, доцент кафедры организационной психологии Государственного университета — Высшей школы экономики Елена МИХАЙЛОВА.
Я вхожу в аудиторию и внимательно всматриваюсь в их лица, прислушиваюсь. Студенты всегда шушукаются. Сколько ни прошу не озвучивать свои секреты на занятиях, все бесполезно. Наслушаюсь откровений — и сама оттаиваю, становлюсь искренней. Об отличительных особенностях нынешних студентов хотелось бы поговорить.
Они все работают
Ну или почти все. Стипендия символическая (если это не какая-то особая стипендия). Запросы недетские: машина, квартира, отдых за границей. Ждать не желают вообще. Есть такие, которые и обучение оплачивают сами или оплачивают его частично. Закономерность — кто зарабатывает сам, меньше тратит. Времени нет, да и отношение к деньгам изменяется.
Мотивировка: уже сейчас работаю по специальности, развиваюсь профессионально, адаптируюсь к рынку труда. Похвально, конечно, кто бы спорил, что опыт работы очень важен, но, если он ставится во главу угла, зачем тогда вообще учиться? На два направления не хватает ресурсов, потери эффективности неизбежны. Ладно если работают по специальности. А если нет?
Когда я слышу от молодого человека: «Мне ваша психология не нужна, я хочу быть программистом (к примеру, или веб-дизайнером) и уже сейчас им работаю, отстаньте» — на меня как будто веет до боли знакомым ностальгическим ветром советской тотальной лжи: хочу одно, делаю другое, говорю третье, удивляюсь, почему мне так плохо, ищу, кто виноват. Но вон он, факультет информатики, двумя этажами выше. Одно радует — мало таких.
Больше тех, кто приходит с проблемами, возникшими в практической работе. Вот это уже серьезно, вот тут я сама должна соответствовать, не только книжки уметь пересказывать, но и от жизни не отставать. Стараюсь успевать, а иначе зачем же я делаю вид, что знаю больше и могу свои знания передать. Правда, не все эту точку зрения разделяют, от жизни прячутся в дебри теорий, в райские кущи фундаментальной науки с ее амбициями и грантами.
Спрос на прикладные знания
В мои студенческие времена, помню, некоторые профессора говорили нам гордо, что не занимаются прикладной наукой, практикой — тем более, и поэтому просили с бытовыми вопросами не приставать. И как-то нормально это проходило. Теперь не проходит. Особенно у взрослых студентов с программ переподготовки, со второго высшего, с краткосрочных учебных программ. Эти совсем злые, зачастую академическую подачу материала на дух не переносят, теоретические концепции слушать не хотят и преподавателя, который ими пытается потчевать, требуют заменить, невзирая ни на какие регалии.
Неплохо, наверное. Практично, прагматично даже. Но, во-первых, без фундаментальной научной базы профессия превращается в ремесло, и идти тогда следует в ремесленное училище, а никак не в университет. Во-вторых, может ли человек на начальном уровне подготовки разобраться, что ему потребуется в будущем, а что нет? В-третьих, прикладное — это всегда частности, в то время как теории — общее. Изменится ситуация, без общего знания останешься безоружным. А она неизбежно изменится. Тем не менее: «Расскажите то, что нам нужно», «Расскажите, как применяется», «Расскажите, как работать» — рефреном звучащий на каждом занятии запрос.
Технический прогресс
Ноутбуки и флэшки, навороченные диктофоны, портативные компьютеры, компьютеры в мобильнике — и я не знаю, что еще… Столько всего вместо тетрадки и ручки и интернет вместо книжки. Вот здесь я непримиримый борец против лени, против поиска легких путей, против нежелания трудиться: читать, думать, учить, учиться, писать, говорить.
— Скиньте мне на флэшку весь ваш курс!
Хочется ответить:
— Может, сразу в голову?
— А мы в интернете этой книги не нашли, подскажите адрес.
— Я готов сделать сообщение, можно мне воспользоваться проектором?
— А без проектора вы можете выступить?
— Нет, я же не помню!
— А презентацию готовили сами?
— Да, но я ее не прочитал.
Студенты-дневники (дети) не желают читать и писать, в смысле — сочинять. Они только «скачивают» и «сбрасывают». Студенты с дорогих программ переподготовки (взрослые) не желают писать в буквальном смысле ручкой, они требуют раздаточный материал в полном объеме. Методисты просят: «Они любят чертиков на полях порисовать, сделайте им раздатку, пожалуйста». Я не люблю технических средств и не уважаю тех, кто не может говорить без внешнего носителя, раздатки считаю пустой тратой моего времени и казенной бумаги. Студенты просят: «А где мы могли бы прочесть то, что вы нам рассказали?». В том-то и дело, что нигде. Я это еще не написала, а список литературы вообще-то предоставила, но там только источники.
Потихоньку и я сдаюсь. Приходится рисовать по ночам «веселые картинки» раздаточного материала, использовать проектор, микрофон, разрешать выступать с презентацией. Только скачанных рефератов по-прежнему не выношу.
Запредельная целеустремленность
Это, конечно, редкость и, наверное, бывает во все времена. Но сейчас, когда больше возможностей и шире горизонты, принимает иногда головокружительный размах: оксфордские стипендии и гранты на научные разработки, зарубежные стажировки, работа за рубежом, аспирантуры, двойные дипломы, практика в престижных компаниях, конкурсы на замещение вакансий, конкурсы на все случаи жизни — и есть такие, кто добивается. Их видно сразу: по месту в первом ряду, по горящим глазам, по умным вопросам.
Я стараюсь им помогать, хотя, может, им и не нужно, они сами могут помочь себе, но мне все-таки приятно тоже что-то для них сделать. Они — цвет и надежда. Это не громкие слова. Когда-то я сама сидела за партой, а преподаватель (единственный из них, кто разговаривал с нами) говорил, что «пройдет 15 лет, и на ваши плечи ляжет вся страна, и какими вы будете, такой и она будет».
15 лет прошли, мои ровесники везде составляют среднее звено, до высшего еще не дожили, там 50-летние. Но как же он был прав: наша страна сейчас — это мы со всеми нашими особенностями и заморочками. Мне в ней, конечно, комфортнее, она мне соответствует гораздо больше, чем та, прежняя, советская Россия. Но мне стыдно, что мы такие, а не лучше, и не можем привести в порядок наш дом. Вот потому я и смотрю с надеждой на моих самоуверенных, техничных, целеустремленных и прагматичных детей. Они должны быть лучше, я им постараюсь помочь.
