"Не родись красивой" как зеркало суверенной демократии
Чем ближе санкт-петербургский саммит "большой восьмерки", тем острее на Западе споры о том, что же представляет собой современная Россия. Происходит ли там откат от свободы? Не грезит ли она возрождением имперской мощи? Место ли ей вообще в элитном клубе развитых экономик и демократий?
Современная Россия тем временем живет страстями Кати Пушкаревой и Андрея Жданова - главных героев сериала "Не родись красивой". Его последняя серия вышла в эфир на канале СТС 7 июля. Это был беспрецедентно долгий, состоявший из 200 серий, и беспрецедентно рейтинговый сериал. С конца прошлого года его ежедневно смотрело в среднем около трети россиян. Он нанес удар под дых ангажированной программе "Вести" на государственном канале "Россия", выходящей в эфир в то же время - в 20.00. А на Украине, где, как учат нас иностранцы, пресса абсолютно свободна, сериал оказался еще более популярным, чем в России.
Обычно "Не родись красивой" воспринимают как очередную реинкарнацию феномена Золушки: невзрачная девушка приходит на должность секретарши президента испытывающей трудности крупной фирмы по производству модной одежды; в результате долгих перипетий она превращается в красавицу и становится президентом фирмы, которую выводит из кризиса, а заодно и женой бывшего начальника.
Для меня же сериал - современное воплощение классического жанра советской литературы, именовавшегося "производственная драма". Те, кто постарше, помнят этот вид советского легального протеста, ставшего особенно популярным в 70-е - начале 80-х. Герои произведений Игнатия Дворецкого, Александра Гельмана, Виктора Розова и др. часами обсуждали вопросы повышения производительности труда, а все их личные драмы строились вокруг единственного вопроса: поддержит ли любимая/любимый борьбу новатора с бюрократией за, скажем, внедрение новой системы выплаты премий? Спектакли на производственную тему ставились в самых фрондирующих театрах; билеты достать было невозможно. Огромные очереди на фильмы, снятые самыми смелыми режиссерами, выстраивались у кинотеатров. Публика жаждала катарсиса: услышать со сцены или экрана обличение абсурда плановой экономики устами любимых актеров. Вся наша перестройка вышла из таких настроений.
Она победила. Времена изменились. И вот снова суперпопулярное произведение, герои которого, можно сказать, живут на производстве, уже капиталистическом. Которое к тому же на протяжении почти 200 серий находится на грани банкротства. Весь сюжет строится на этом, но понять по ходу сериала, когда люди работают и чем они занимаются, совершенно невозможно. Все свое рабочее время все они - от президентов до курьеров - посвящают исключительно выяснению личных отношений.
В проклятые коммунистические времена такое безделье на работе было нормой жизни ("вы делаете вид, что нам платите; мы делаем вид, что работаем"), но подвергалось осуждению в прогрессивной советской литературе, пользующейся за это бешеной популярностью. Сегодня это безделье ("нам платят, а мы все равно не работаем") несколько месяцев подряд изо дня в день воспевает частный телеканал. И тоже пользуется бешеной популярностью. Я - вслед за Владиславом Сурковым - называю сей парадокс суверенной демократией.
Какой-нибудь любитель поисков места России в мире вполне может усмотреть в феномене "Не родись красивой" ностальгию по имперскому величию. Но возможно и другое направление изысканий. Прототип "Не родись красивой" появился на свет в наркозависимой Колумбии. Кроме России и Украины, он, говорят, стал популярным в трудоголической Германии. Вот вам континуум, в любую точку которого в зависимости от убеждений можно поместить Россию. И потом до бесконечности спорить о ее месте в мире.
