Как из суперфильма «Суспирия» состряпали серость и скуку

В прокат вышла «Суспирия» – скверный ремейк сочного хоррора из 70-х. Все составляющие фильма по отдельности прекрасны: гибкие девки и жуткие ведьмы, танцульки и кровища, страх и ненависть в ФРГ эпохи «Фракции Красной армии»… А от всего вместе скулы сводит. Что за притча? Да ведь киношку, в отличие от оригинала, уже не Ардженто снимал, а один такой Гуаданьино. Сей типчик и не мог подобную историйку пристойно осовременить.

В 1977-м в Западный Берлин заявляется девица Сьюзи – краля из религиозной американской семьи, порвавшая с прошлым и желающая раскрыться да раскрепоститься на ниве современного танца. Куда ж ей еще было бежать, как не в прославленную берлинскую танцшколу, которой заправляет мадам Блан. А что школа эта с той мадамой во главе есть злокозненный ведьмовский притон, то это еще круче. Проживите с рождения до совершеннолетия среди амишей – так в качестве душевного антидота от эдакого опыта в любые сатанисты добровольно запишитесь.

Старая как мир история: был 40 лет назад культовый фильм с яркими красками, классной музыкой и режиссерской виртуозностью. Сценария, правда, не было – ну так он там и не требовался; «Суспирия-77» являла собой редкое стопроцентно визуальное кино: пересказу такое не поддается, а хоть один раз это не увидеть – существенное упущение в досуге всякого культурного индивида.

И вот положил на тую «Суспирию» свой блудливый глаз итальянский режиссер новой формации – из сравнительно молодых да глубоко порочных. Лука Гуаданьино, будучи педерастом и этого не стесняясь, вечно и снимает такое именно кино, в котором враз опознается томительно-утомительный почерк жеманного мужеложца. Даже ежели (как тут) населяют его картину одни только бабы – в диапазоне от отроковиц до старушенций.

На экране, однако, весь этот берлинский женсовет особой погоды не делает – за каждым кадром чувствуется рука шкодливого дирижера. Из шикарной страшной сказки, некогда волшебно потрафившей мильонам ценителей, лукавый Лука состряпал нечто несусветное – кашу из топора и топорности.

Картину, прекрасную тем, что в ней отсутствовал сценарий, но присутствовало зрелище, Гуаданьино вывернул наизнанку. Теперь здесь нет зрелища, но есть сценарий – правда, до того никчемный да вымученный, что хочется посулить автору черта и никогда уж не интересоваться его дальнейшими сочинениями.