Осторожно, Сарик! Безвкусица, позерство и эксплуатация реальных человеческих страданий
В прокат вышла российская драма «Непрощенный» – неожиданно сурьезный фильм смехотворного режиссера Андреасяна с комиком Нагиевым в главной роли. Оно конечно, картину по мотивам реальной истории с гибелью семьи и убийством косвенного виновника обезумевшим отцом только Сарику и надлежало снимать. Киношник с репутацией инвалида умственного труда и всеобщего посмешища поставил изматывающую похоронно-поминальную драму – ну вы себе заранее можете вообразить, что из этого вышло.
В 2002 году семья – жена и двое детей – владикавказского архитектора Виталия Калоева (Дмитрий Нагиев) вылетела к мужу и отцу в Барселону, где он работал по контракту. Самолет Ту-154, в коем находились Калоевы, столкнулся в воздухе с «Боингом-747». Не выжил никто.
После нескольких месяцев депрессии Виталий Калоев узнал о косвенной вине в происшедшем швейцарского авиадиспетчера Петера Нильсена, явился к нему домой и зарезал складным ножом. Верховный суд Цюриха приговорил убийцу к восьми годам лишения свободы, но досрочно освободил уже через два. На родине Калоева встретили как героя.
Хохмач Нагиев ранее снимался у «комедиографа» Андреасяна в киношке «Что творят мужчины!». Нынче эти же мужчины совсем распустились. Али не ведают, что творят?
Оправдание самосуда – финальный, но, возможно, не главный грех Андреасяна, взявшегося рассуждать о прощении и непрощении. Начать следует с того, что люди, в принципе готовые состряпать коммерческое игровое кино по свежим следам большой человеческой трагедии, не вызывают большой симпатии. Сарик, понятно, не первый и не последний, но его незавидное (однако совершенно справедливое) реноме уж само по себе должно было бы послужить аргументом в пользу того, чтоб кое-каких тем не касаться.
Одного титра «Режиссер и продюсер – Сарик Андреасян» достаточно, чтобы оскорбить всех имеющих отношение к той катастрофе-2002. О содержании же картины с названием, позаимствованным у знаменитого вестерна Клинта Иствуда, и говорить нечего. Сентиментальничать у Сарика получается столь же скверно, как и веселиться.
Но армянскому проныре, понятно, все нипочем – он, кажется, и впрямь не осознает масштабов своей пошлости и бестактности. Хоть какой-то мерой борьбы с эдакой пагубой представляется снабжение опусов Андреасяна биркой «Осторожно, Сарик!», а то ведь вред душевному здоровью населения от них ничуть не меньше, чем физическому – от сигарет.
