Баталов в роли Устименко: ум, честь и совесть советской эпохи

60 лет назад был снят фильм «Дорогой мой человек». Режиссер Иосиф Хейфиц до того успел сделать суперзвездой обаятельного Алексея Баталова, сняв его в «Большой семье» и «Деле Румянцева». «Дорогой мой человек» оказался лишен убедительности, новаторства и элементарного драйва двух вышеназванных картин, однако он по сей день, пожалуй, остается визитной карточкой актера Баталова, тоже человека принципиального, а потому снимавшегося нечасто.

Хороший парень Володя Устименко (А. Баталов) был ровесником революции, сыном погибшего героя, учился на хирурга, любил хорошую девушку Варю Степанову (И. Макарова) и мечтал вместе с ней не о сладкой жизни, но о такой, в которой «покой нам только снится». Варюха вроде и готова была последовать за своим Володечкой на край света (в его случае – в деревенскую глухомань, где тоже ведь нужны специалисты по оперативному вмешательству), но барышне помешали в том два обстоятельства. Во-первых, она хотела стать артисткой, а не колхозницей, а во-вторых – Варе вечно проповедовал всякий вздор ее лукавый брат Женька.

Вот и уехал в итоге сверхпринципиальный Устименко в свою деревню один; тут бы и повести печальный конец – ан нет. Перед нами не повесть, а целый «кинороман» – в титрах так и написано. К тому же в пятидесятых поставить точку в повествовании о молодых героях тридцатых, не упоминая о их дальнейшей судьбе в Великую Отечественную, не посмел бы никто. Тем приятнее, что наши молодые герои – как раз такие, для которых война явилась последним в этой жизни шансом на повторную друг с другом встречу и обретение единственно возможного для них обоих счастья.

Широко шагая по наиболее экстремальным советским десятилетиям (исключая двадцатые), сценарист Юрий Герман создал в конце пятидесятых лапидарную канву для своей будущей популярной романной трилогии о Владимире Афанасьевиче Устименко, дражайшем из вымышленных коммунистических врачевателей и просто чистейшем и честнейшем человеке. За перенесение сей канвы на пленку взялся мастер высокохудожественной «кинопрозы» Хейфиц. И сколько бы отвлеченной прелести интеллигентный ум ни находил в прочих коллаборациях Баталова и Хейфица (всего их было шесть), именно в «Дорогого моего человека» данным тандемом было имплантировано максимальное количество трогательного элемента.