Новые «Пятьдесят оттенков»: здравствуй, брак! прощай, секс!
В прокат вышел фильм «50 оттенков свободы» – третья и, слава богу, последняя серия наитупейшей франшизы современности. К 3-й части кино, изначально заявленное чуть не как БДСМ-триллер, окончательно превратилось в тривиально-нестерпимую мелодраму. Если в предыдущих фильмах налет доминирования и подчинения лишь опошливал привычные клише дамских романов, то здесь даже и тот налет отсутствует.
Богатей Грей и его зазноба Ана теперь в законном браке – и им уже почти нет дела до игр в «верхнего» и «нижнего», доминанта и сабмиссива. Медовый месяц, впрочем, протекает славно. Счастье омрачает лишь преследующий Ану ее бывший босс Джек Хайд – видимо, неудачный гибрид Джека Потрошителя и мистера Хайда из повести Стивенсона.
Впрочем, у миссис Грей есть более насущные проблемы – она забеременела, а мистер Грей не слишком этому рад. «С появлением ребенка нам уж будет не до секса», – ноет Кристиан. Ана парирует: «Если б все так рассуждали, на свете не было бы братьев и сестер». Однако развратного миллиардера это почему-то не утешает.
Мы за секс, но нам нужны поскромнее жеребцы!
В былые времена не всякая дама рискнула бы взять в руки садомазо-книжку или купить билет на садомазо-фильм. Даже в XX веке публичное проявление интереса к каким-либо извращениям могло скомпрометировать любого, поэтому произведения про с/м никогда не становились глобальным культурным явлением.
Означает ли это, что современное общество стало более терпимым, открытым, свободным? Едва ли. Успех «Оттенков» говорит лишь о том, что общество стало лицемернее и податливее. Модным сегодня может оказаться все – в том числе причастность к чему-то якобы порочному. Как раз это «якобы» делает и книжную, и киношную трилогию про оттенки неприемлемой продукцией для весомого количества реципиентов. Если говорить конкретно о фильмах, то они способны вызвать буквальное отвращение своим ханжеством. Оттого-то даже и посмеяться над «Оттенками» толком не выходит.
Сознательная шутка в триквеле одна. Когда охранники ловят преступника, забравшегося в дом Греев, один телохранитель спрашивает другого: «Наручники есть?». «У меня есть! – мгновенно реагирует Ана, но тут же спохватывается: – Я хотела сказать: пойду поищу». Непонятно только, зачем ей наручники, ведь пресловутую красную комнату, оборудованную Греем для всяческих излишеств нехороших, супруги теперь почти не посещают.
