Пелагея Ханова: "кошмар в кокошниках не имеет никакого отношения к нашей культуре"

Когда слушаешь ее пение, мурашки бегут по телу – кажется, что звук, как рентген проходит сквозь кожу и мясо, пробирая до костей. Пелагея Ханова – настоящая фольклорная певица. Она – наследница столетних певуний, доживающих свой век в забытых людьми и богом деревнях, где вместе со стариками умирает наша народная традиция, забываются старые песни с вечными сюжетами – потому что некому передать: теперь консерваторские экспедиции редко выезжают "в поля", а музыкальную молодежь калачами не заманишь изучать фольклор.

Пелагея – исключение, самородок. Ей семнадцать лет, она учится на эстрадном факультете ГИТИСа, но преподавателя вокала у нее нет: никто не берется, боятся испортить. Природой данный открытый голос с диапазоном в четыре с половиной октавы позволяет ей делать почти все: "Я бы, наверно, только попсу не смогла петь". Корреспондент "Yтра" задал несколько вопросов певице в преддверии ее концерта в столичном клубе Б-2.

YTPO: И все же согласитесь, аутентичной музыку группы "Пелагея" - не назовешь, это все-таки адаптированный фолк?

Пелагея: Конечно, адаптированный. Потому что аутентичный материал – песни по 76 куплетов: никому не интересно слушать, только мне интересно их петь.

Y: Просто мы отвыкли от этого. Городским ушам трудно воспринимать настоящее русское пение – забыты образы, сюжеты…

П.: Сюжет часто невозможно уловить, если не знаешь его заранее – ведь не все слова понятны.

Y: Тогда получается, что эти песни и концерты – своего рода прививки, попытка приучить российского слушателя к его же собственной традиционной культуре?

П.: Да, надо постепенно приучать. У нас, к сожалению, нет этого уважения к своим корням. Недавно мы были на гастролях в Риге – я не знаю, сколько в зале было русских, а сколько иностранцев – но принимали очень хорошо. Хотя многие ожидали, наверно, совсем другой программы – "Валенки" или "Любо, братцы, любо". Но то, что мы сделали – ничуть не менее интересно, и слушатели совершенно искренне подпевали мне, и у нас были аншлаги. Но я вовсе не уверена, что в воскресенье в Б2 придет много людей. К сожалению, фольклорное пение – не самое популярное направление сейчас.

Y: Это, кстати, и понятно. Нормальный слушатель, который до полусмерти запуган телепрограммой "Играй гармонь!", никогда не пойдет на концерт слушать фолк, потому что в его понимании, это самое ужасное, что можно придумать.

П.: Да я и сама бы не пошла на такой концерт! Потому что этот кошмар в кокошниках не имеет никакого отношения к нашей культуре: а-ля народные коллективы исполняют авторские песни, которые почему-то называют русскими народными, и навязывают зрителям эту псевдокультуру под видом традиционной. Никому не пожелаешь иметь такие традиции! Хотя я точно знаю, что это можно делать интересно, и я стараюсь это делать.

Y: В таком случае, это похоже на миссию…

П.: Конечно, это сверхзадача: я хочу, чтобы музыку нашей страны слушали люди моего поколения. Во всех странах мира народная музыка занимает свое место в национальной культуре – у нас почему-то нет. Недавно в соседней Украине мне дали послушать диск современной не-фольклорной группы: 99% песен содержат традиционные мотивы. Как результат – их попса намного качественнее, чем наша.

Y: Просто наши композиторы еще не научились черпать вдохновение в русской традиционной культуре, пока что все мелодии воруют с MTV.

П.: Но ведь творчество не возможно без опоры на традицию. И я искренне надеюсь, что русская попса все-таки не соответствует тому, что наши соотечественники хотят слушать. Иначе это печально. И тогда получается, что мне ничего не надо делать, потому что люди все равно будут слушать песню типа "Мне с тобою зашибись". Но я все-таки уверена, что когда-нибудь: через два-три поколения люди будут слушать народную музыку. Может быть, не я это сделаю, значит, кто-то еще.

Y: Возможно, группе "Пелагея" не хватает рекламы и грамотного продюсера.

П.: Рекламы вообще никакой нет. Но мы собираем аншлаги. А продюсеры есть – но никто не знает, как работать с этим материалом. Понятно, что надо записывать альбомы, ездить с концертами – но как можно на глобальном уровне продвигать это направление у нас в России: не знает никто, в том числе и я. Судя по всему, это гораздо интереснее за рубежом, чем у нас. Но я пока не думаю о том, чтобы уехать за границу и работать там.

Пелагея выпустила только один альбом – он и дебютный, и ретроспектива, и greatest hits. Сейчас готова новая программа, она собрана из песен разных народов, объединенных одним русским перепевом: разные гармонии, ритмы, мелодии – Пелагея очередной раз убедительно доказывает, что нет инструмента совершеннее, чем человеческий голос.