Поколение М

Вот один сюжет мне в президентской недавней речи точно понравился. Потому что он как-то выделяется на общем фоне. В нем сквозит то, что иногда называется «мечтой», даже не без романтизма.

Нет, это не сюжет об увеличении сроков сидения Думы и самого президента – эти сюжеты мне как раз не понравились. Хотя, конечно, следует признать, что хор всеобщего публичного одобрения теперь заглушит (и уже заглушает) всяческие сомнения по поводу того, что не надо бы править Конституцию, причем именно в этой ее части. Одобрили бы не менее восторженно и 10-летний срок, и пожизненный – для Думы. А ведь с большой вероятностью все равно через 12 ли лет, через 20 ли лет придется «править обратно». А может, даже и раньше.

Так вот, сюжет-мечта – он в президентской речи про другое, он про школы. А что, скажете, не тянет на мечту? Про новое поколение образовательных стандартов. Про поддержку талантливых детей. Про то, что должно появиться совершенно новое поколение учителей вместо нынешних зашуганных начальством и бедностью, часто не способных и не склонных уже к саморазвитию училок, причем это могут быть «неоучителя» «не обязательно только с педагогическим образованием». Которые будут воспитывать «самостоятельных, творческих и уверенных в себе людей».

И это уже будет расти новое поколение. Поколение Мечты.

А еще вот про это – про то, что сам архитектурный, технологический облик школы должен измениться. То есть это должны стать, по идее, некие просторные светлые здания, созданные согласно самым новейшим архитектурным решениям (а также, наверное, экологическим, эргономическим и т. п.) и всецело настраивающие детей на креатив. А также на независимость творческих и всех иных суждений.

Если пройтись по многим нынешним, даже московским, не говоря уже о провинциальных, школам, а также вузам и прочим местам приобретения знаний, то слишком во многих этих местах (кроме совсем уже новехоньких зданий) вы заметите тлен убожества: либо обшарпанные стены, либо казенщина и примитивизм, проявляющиеся что в учебном процессе, что в техническом школьном оснащении, либо все это вместе. Не исключение даже и некоторые считающиеся у нас лучшими университеты: они по большей части представляют собой скорее слепок прошлого (притом советского), нежели воплощенную попытку прорваться в будущее.

Но вот ведь какой тут встает вопрос: возможно ли воплотить данную конкретную «школьную» мечту, не меняя весь контекст современной российской жизни, в том числе политический? Возможно ли выращивание нацеленных на независимость суждений юношей и девушек, если именно это действительно имеется в виду, в условиях сосуществования этих «шибко умных» созданий с чванливой и довольно-таки тупой, самоуверенной и практически бесконтрольной бюрократией? Можно ли, потянув всего лишь за одну «ниточку» – школу, вытянуть весь проект модернизации страны именно в том смысле, что привести в жизнь совершенно другое, отличное от нынешнего поколение действительно свободных людей? И не просто свободных, а, что очень важно, именно свободолюбивых. Для которых свобода – это сознательный выбор способа существования, ради которого стоит прилагать усилия, а не принимать как милостивый дар сверху, который может столь же легко быть отобран обратно.

А если к этой «ниточке» добавить еще несколько таких же точечных проектов, «островов будущего» посреди океана Большого Нео-Совка, то получится ли из них со временем новый материк, комфортный для жизни? Ну, скажем, чтобы обывателю и чиновнику общаться преимущественно по интернету, чтобы не искушать и не раздражать друг друга. Запретить досудебные аресты подозреваемых в экономических преступлениях. Перенести столицу из Москвы на совершенно новое место, чтобы там отстроить новые управленческие технологии.

Можно было бы и еще что-то такое же «точечное» придумать. Возможны ли в таком случае эволюционные, «точечные» улучшения жизни, могут ли они по мере количественного накопления при всей своей кажущейся утопичности создать в результате некое новое качество жизни на наших почти бескрайних и все еще неухоженных просторах? Очень не хотелось бы, чтобы ответ на этот вопрос был всякий раз безнадежно отрицательным.

Но всякий раз подобные придумки упираются именно в такие вот скептические сомнения: а возможен ли прогресс, если не менять, не реформировать всю систему, изъяны и пороки которой стали слишком очевидны? И эти скептики называют даже направление, в котором надо все менять: больше открытости, больше свобод, больше конкуренции идей, общественных организаций, создающих ткань гражданского общества.

И они ведь правы.

И тут встает еще один вопрос, очень сильно напоминающий вопрос о первичности курицы или яйца. Что первично – свободолюбивые люди или общественные институты, гарантирующие права и свободы этих людей? И кто создаст такие институты в отсутствие достаточного количества этой новой, не очень-то у нас распространенной человеческой породы?

Глядя на лица аудитории, к которой обращался президент, не создавалось впечатления, что большинство слушателей или хотя бы какая-то существенная часть этой почтенной публики были преисполнены романтического порыва, чтобы тут же сорваться с места, засучить рукава и броситься бороться с коррупцией и «строить свободу» – каждый на своем вверенном ему участке. Не создалось почему-то впечатления, что они внутренне готовы, что называется, «менять систему».

Так что в этом скептическом свете, может, частная «школьная мечта» имеет хотя бы какой-то, ну хотя бы ничтожный шанс на успех?

Особенно если организовать весь процесс взращивания новой генерации людей по принципу «закрытой пробирки». Жалко, нельзя пока это делать где-нибудь на Луне или на Марсе. А если бы было можно, то когда бы эти новые талантливые и креативные люди там выросли, то они в один прекрасный день погрузились бы в свои роскошные, созданные по последнему слову нано- и прочих технологий космические корабли и прилетели бы к нам. Дали бы нам четкий и простой план жизни, написали бы честные правила и заставили бы всех, без различий и привилегий, их четко соблюдать. Сколько пройдет до той поры лет? Два раза по 4 года, или два раза по 6 лет, или еще пару раз по 70?

Пока они вырастут и прилетят, чтобы дать нам волю.