Как остановить грабеж?

Проблема рейдерства из правовой и экономической превратилась в политическую.

О рейдерстве у нас пишут много и охотно. Проклятия в адрес рейдеров перемежаются предложениями по ограничению их возможностей. А воз и ныне там. Последней проблемой, над которой активно ломают сегодня копья эксперты и законодатели, стало "товарное" рейдерство, отличающееся от обычного тем, что объектом захвата становится не сама фирма, а принадлежащий ей товар.

Одно очень маленькое отступление: совсем недавно президент Центра политических технологий Игорь Бунин опубликовал результаты социологического исследования о рейдерстве. Одно из положений отчета вновь формулирует давно известную истину: никакое рейдерство не может быть успешным без "коррумпированного государственного аппарата и коррумпированной части правоохранительных органов". Именно об этом говорят эксперты, как только речь заходит о товарном рейдерстве.

Вот как описывают аналитики популярную схему товарного рейдерства, так называемую "схему РФФИ", названную по имени ведомства, работники которого активно принимали участие в отъеме чужого имущества. Напомню, что сам РФФИ был ликвидирован одним из первых указов президента Медведева.

Схема проста и эффективна. Некий заинтересованный следователь фабрикует причастность названной ему фирмы к некоему уголовному делу, после чего на складах фирмы проводится обыск и изъятие товара. Изъятый товар поступает на "ответственное хранение" "уполномоченной" компании. Он оценивается специально аккредитованными оценщиками, занижающими его стоимость в десятки раз.

Стоит ли упоминать, что аккредитацию и уполномоченная компания, и оценщик проходили в РФФИ?

А затем участвующий в сговоре сотрудник прокуратуры разрешает распродать арестованный товар или, как в случае с печально известными мобильными телефонами "Моторола", якобы уничтожить его. Через цепочку подставных фирм фактически похищенный товар доходит до заказчика рейда, доставаясь ему очень дешево. А если ограбленная фирма сумеет в итоге доказать в суде, что дело против нее сфабриковано, она получит за свой товар те самые мизерные деньги, в которые его оценили.

Прибыль заказчика в результате применения этой схемы может составить сотни процентов, а, как объяснял в свое время Маркс, нет преступления, на которое капитал не может пойти ради сверхприбыли. При этом лица, занимающиеся товарным рейдерством до последнего времени были просто неуязвимы. Лишь в начале мая следственный комитет при прокуратуре РФ объявил о раскрытии организованного преступного сообщества, занимавшегося захватом товара по "схеме РФФИ". По официальному заявлению СКП, в группу входили 17 работников прокуратуры, УБЭПа, а также коммерсанты. Используя уголовное дело о контрабанде, они похищали товары, которые затем реализовывали через компанию "Экон+". Фирма была связана с РФФИ. По этому делу был арестован и бывший прокурор Северо-Западного округа Москвы Валерий Самойлов, названный координатором действий преступного сообщества.

Между тем, с 2006 года рассматривается проект закона, который поставил бы заслон этому виду рейдерства. Но каждый раз, как дело доходит до его рассмотрения, заходит речь о том, что его надо бы улучшить.

Так, весной 2006-го Госдума приступила к подготовке поправок, согласно которым реализация конфискованной продукции возможна только после решения суда о признании вины владельца товара. Но, прежде чем они были рассмотрены, правительство подготовило свой пакет поправок: оценивать изъятое имущество предлагалось по рыночной стоимости, а также предусматривалось обязательное судебное решение о дальнейшей судьбе конфиската и его продажи на открытых аукционах. Отметим, что на дворе стояла уже весна 2007-го.

Тогда же депутаты Виктор Плескачевский, Владимир Плигин и Елена Панина внесли в Госдуму свой проект закона "О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ", направленный на совершенствование процедур изъятия, хранения, оценки и реализации вещественных доказательств. Они также вводили обязательную оценку конфиската и закрепляли за судом право принимать решение о реализации вещественных доказательств. Остальные меры депутаты заменяли уголовными и административными санкциями.

Увы, поправки не приняты до сих пор. Видимо, слишком влиятельные силы заинтересованы в том, чтобы пробелы в законодательстве, позволяющие совершать рейдерские захваты, оставались и дальше. В качестве иллюстрации можно привести выступление тогда же, в мае 2007-го, тогдашнего руководителя Минэкономразвития, ныне главы Сбербанка, Германа Грефа. Представляя концепцию развития корпоративного законодательства, которая должна была положить конец хотя бы некоторым видам рейдерства (специалисты по отъему собственности умеют приспосабливаться к любым законодательным новациям), Герман Оскарович пообещал положить конец произволу. И тут же министр заметил, что на детальную проработку концепции может потребоваться несколько лет.

Интересно, что за это время успеют захватить мастера незаконных слияний, поглощений и отъема? В конце прошлого года представитель Ассоциации торговых компаний и товаропроизводителей электробытовой и компьютерной техники (РАТЭК) заявил, что общая стоимость украденного при незаконной конфискации товаров оценивается в миллиарды долларов. Ассоциация предприятий компьютерных и информационных технологий утверждает, что только в 2006-м году доход только одной группы товарных рейдеров и только от грабежа ИТ-компаний составил более 60 миллионов долларов. Как вам такие цифры, уважаемые читатели? Стоит из-за таких сумм бороться против поправок в УК и УПК?

И хотя осенью 2007 года Госдума приняла в первом чтении антирейдерские поправки, представленные МЭРТом, законопроект начал вновь рассматриваться на предмет улучшения со всеми вытекающими последствиями. Вот недавно все тот же Виктор Плескачевский анонсировал новую редакцию поправок.

Среди думской оппозиции по этому поводу уже начали раздаваться грозные заявления. Депутат от фракции "Справедливая Россия" Михаил Старшинов, например, публично высказал свое мнение: "Рейдер – преступник, который должен сидеть в тюрьме. Вместе, кстати, с судьей, вынесшим заведомо неправосудное решение". Однако, из-за бездействия парламентского большинства, ни рейдер, ни судья пока явно не почувствовали особого дискомфорта.

Проблема рейдерства, и это уже понимают очень многие, из правовой и экономической превратилась в политическую. И без четко выраженной на самом верху властной вертикали политической воли не может быть решена. Более того, поскольку на средних и нижних уровнях власти обретается немало чиновников, имеющих от рейдерства свой хлеб с маслом, одного выражения политической воли будет недостаточно. Необходимы будут еще и жесткие действия по искоренению коррупционной составляющей рейдерства. Впрочем, думаю, это сейчас понятно всем.