Грустная правда режиссёра Гущина

Иркутский драматический театр расширяет свои границы. Охлопковцы замахнулись на виртуальную реальность. Впервые в этом году иркутяне приняли участие в интернет-фестивале «Театральная паутина». Спектакль транслировался в режиме онлайн.

Теперь чтобы посмотреть шекспировского «Короля Лира» или чеховского «Дядю Ваню», достаточно будет выйти в Интернет. Но будет ли в таком случае существовать театр? Не опустеет ли Храм Мельпомены? О судьбе «живого искусства» мы говорим с Геннадием Гущиным, актёром и режиссёром Иркутского академического драматического театра им. Н.П. Охлопкова.

— Как можно смотреть «живое искусство» сквозь стекло? Бред! Это же не реалити-шоу, которым сейчас телевидение кормит народ. Театр — это живая энергия, её невозможно передать по проводам. Поэтому театр никогда не потеряет своего зрителя. А если вспомнить историю, ему предрекали смерть миллион раз, особенно когда появился кинематограф. И что? Живое общение не заменит никакая виртуальная реальность.

Дешёвым эффектам не место в театре

— Экспериментов в нашей жизни хватает. Так, режиссёры, пытаясь «стряхнуть с классики хрестоматийную пыль», переделывают до неузнаваемости произведение. Зрители порой чувствуют себя дураками. Это же издевательство?

— Когда в этой перевёрнутой форме нет смысла, то есть того, ради чего всё это затевалось, у меня это вызывает только раздражение. И это отнюдь не вина зрителя, что он ничего не понял. Это трагедия режиссёра, который не сумел достучаться до сердца зрителя. Хотя иногда на такие эксперименты режиссёры пускаются от бедности, когда нет денег на костюмы или декорации.

Понимаете, режиссёров вокруг много, а вот гениев в драматургии, как Шекспир, Чехов, Островский, можно по пальцам пересчитать. Наверное, стоит попытаться понять, о чём автор хотел сказать. Классика потому и классика, что актуальна и современна всегда. Если кто-то для пущего эффекта выпустит Гамлета в трусах и с удочкой — это не придаст ему нового прочтения. А школьники вообще принимают всё за чистую монету.

— Любая из ваших постановок сама за себя говорит: мы приглашаем в театр не просто развлечься, отдохнуть, а на серьёзную беседу. Мы хотим поговорить о вечных ценностях. Получается ли диалог, и как вы его чувствуете?

— Диалог может состояться в том случае, когда собеседники откровенны. К каждому спектаклю я подхожу честно. Для меня нет проходящих работ. Пьеса должна растревожить меня, разворошить всё внутри, взволновать, не давать спать по ночам, должна занимать все мои мысли, поступки, мой разум, моё сердце… Я должен выносить её, как ребёнка. Я никогда не возьму в работу пьесу, которая не затронет меня. И если зрители могут и поплакать, и посмеяться, и погрустить, и порадоваться, задуматься над многими жизненными вопросами, я беру такую пьесу в работу. Так получилось со спектаклем «Мой бедный Марат». Не могу вспомнить город, где проходили гастроли, но актёрам пришлось играть в прямом смысле при свечах (из-за аварии на электростанции в городе не было света). Пока на сцене разворачивалось действие, в зале стояла глубокая тишина. Зрители на одном дыхании смотрели спектакль. Вот это я и называю диалогом.

Земля устала от человека, как от инфекции

— Вы рассказывали, как пригласили школьников на спектакль «Мой бедный Марат». Действие начинается в блокадном Ленинграде. Каково было ваше удивление, когда увидели, как мальчишки и девчонки смеялись над умирающими от голода людьми. Эти дети ничего не знают о сострадании, а за ними будущее. Безысходности не чувствуете?

— Действительно, на мой взгляд, нынешние дети стали жестокими. Но это не их вина. Это беда нашего общества. Многие родители заставляют своих детей жить по «законам джунглей»: ударь первым, чтобы тебе не попало, схвати первым — иначе это достанется другому. Понятно, старшее поколение пытается научить малышей выжить в этом мире. Но это не выход. Чтобы выжить, надо подставить плечо тому, кто слабее, как это было в блокадном Ленинграде. Там люди умирали от голода, но делились последней крохой хлеба. И под танки бросались, и на таран в небе шли. То и другое — подвиги духа. Поэтому пьесы классиков и современников — это ориентир в жизни для нынешней молодёжи.

— У известного сатирика про наши дни подмечено: «Я смотрю, не только люди — даже звери озверели!» Всё сегодня идёт через призму рубля и доллара, а совесть вроде что-то эфемерное, её можно задвинуть или найти другой угол зрения на неё. Почему, на ваш взгляд, мы так легко позволяем манипулировать собой?

— Всё-таки прав был тот, кто назвал СМИ четвёртой властью. Это такое колоссальное влияние (можно даже сказать, зомбирование) на мозг человеческий. По телевизору нам показывают в основном псевдогероев. Хотя есть нормальные люди, которые помогают пожилым людям, ухаживают за больными, занимаются благотворительностью, отдают своё тепло детям из приютов и интернатов. А их добрые дела остаются в тени. Но совесть рано или поздно начинает стучаться в человеке. И это случится, стоит только душу периодически отмывать, она, как и тело, покрывается шлаком и копотью.

— Ваша последняя постановка «Страшный суП» вызвала немало обсуждений. В ней удачно сочетаются старые традиции русского театра и элементы абсурда. Абсурд — это болезнь, с которой можно справиться, или от неё нет лекарства?

— Самому себе буду противоречить. Но я боюсь, что мы катимся к концу. Вся наша сегодняшняя жизнь наполнена абсурдом, да так обильно, что не плакать, а хохотать нужно. Мы в этом абсурде живём — это наша данность, это наша действительность, и мы не обращаем на это внимания. Неспроста происходят все эти аномалии в природе, например, землетрясения или ураганы. Земле так и хочется стряхнуть с себя инфекцию под названием «человечество». Однажды так и произошло — вспомните про Ноев ковчег.

***

Геннадий Степанович Гущин в труппу театра приглашён после окончания Иркутского театрального училища в 1977 г. В числе сыгранных ролей Император Николай II («И аз воздам»), Адмирал Колчак («Звезда адмирала»), Дон Гуан («Севильский обольститель»), Астров («Дядя Ваня»), Кочкарёв («Женитьба»).

Окончил Высшие режиссёрские курсы в Москве. Постановщик спектаклей: «Мандрагора», «Хорошие люди», «Не верь глазам своим», «Касатка», «Шутники», «Осенние скрипки», «Тот, кто получает пощёчины», «Мой бедный Марат», «Страшный суП» и т.д.

В 1998 г. Геннадию Гущину присвоено звание «Заслуженный артист РФ». В 2000 г. награждён Почётной грамотой мэра города Иркутска.