Сказочный побег от реальности: мнение эксперта
В чём секрет популярности современных киносказок?
Пока депутат Государственной думы Дмитрий Певцов, совмещающий законотворчество с лицедейством на сцене столичного Ленкома, призывает на заседаниях комитета по культуре к запрету «вредоносных» сказочных ремейков, введению госконтроля за кинопроизводством и игнорированию мнения избравшего его народа, который не в состоянии самостоятельно понять, что для него хорошо, а что плохо, «Сказка о царе Салтане» и «Домовёнок Кузя 2» вслед за «Чебурашкой», «Простоквашино» и «Буратино» выручают в кинотеатрах суммы с девятью нулями.
По данным ЕАИС, четыре отечественных фильма собрали более двух миллиардов рублей в российском кинопрокате в 2026 году. Все четыре – сказки: «Чебурашка 2», «Простоквашино», «Буратино» и «Сказка о царе Салтане».
В то же время более адекватный генеральный директор «Мосфильма» Карен Шахназаров, отметив в беседе с ТАСС, что в советском кинематографе, к возврату к которому так стремится Певцов, ничего похожего на ажиотаж вокруг детского кино не наблюдалось, предложил трезво проанализировать феномен столь резко возросшей популярности сказочных кинопроектов:
«На мой взгляд, стоит исследовать, почему в России сказки в кино вдруг стали такими популярными. Наверное, это говорит о каком‑то состоянии общества, показателе умов. Вот это очень интересно с точки зрения анализа. Можно сделать вывод, что зритель определённым образом пытается уйти от реальной жизни. Социологи, философы могут пытаться это объяснить, и, мне кажется, понять стоит, ведь, всё‑таки, кино отражает жизнь, общество».
Сказано – сделано. За экспертным мнением по поводу причин неслыханного успеха в России сказочных фильмов и их достоинств и недостатков Бабр обратился к авторитетному иркутскому психологу Юлии Таевской. Публикуем ответ полностью.
Во-первых, старые добрые советские детские фильмы во многом устарели и непонятны для современных детей. Уж слишком далеко ушагал прогресс. Сейчас нужны яркие краски и крутые спецэффекты, чтобы длительно удерживать внимание людей с клиповым сознанием. Отсюда – успех менее душевных, но более ярких ремейков.
Во-вторых, сейчас популярны эскапизм (стремление человека уйти от реальности, погрузившись в мир фантазий, мечтаний и иллюзий) и ностальгия. Процветает так называемое «магическое мышление» – это устойчивое ощущение, что есть некие высшие силы, сущности, предметы, ритуалы, которые могут как негативно, так и позитивно воздействовать на реальность. Современное яркое детское кино позволяет сбежать от реальности в фантастические миры. А, например, кино и мультфильмы про богатырей – это понятная нам вселенная русских супергероев, которые придут и всех спасут.
В эпоху повышенной тревожности такие фильмы становятся своеобразной «психологической аптечкой» как для детей, так и для взрослых.
Сказки нужны не только современным детям, но и их молодым родителям. Да и всем нам в принципе. Всё слишком усложнилось в окружающем мире, много мрака, страха и неопределённости, изменения происходят с невероятной скоростью, поэтому любому взрослому нужно что‑то светлое, позитивное, местами наивное и обязательно со счастливым концом. Детское кино помогает справляться с тревогой и возвращает чувство безопасности. Это своеобразная форма психологической регрессии: на короткое время человек может «откатиться» к более безопасному эмоциональному состоянию.
Переосмысление детской классики помогает объединить разные поколения. Например, Чебурашка. Он всем нам понятен и любим с детства, олицетворяет отзывчивость и дружелюбие. Чебурашка – добрый и позитивный, то есть в нём есть то, чего так не хватает в современном мире. И на этот вроде бы детский контент многие пошли и без детей: взрослым стало интересно увидеть обновлённого героя из их детства, которое у них ассоциируется с безопасностью, простотой и счастьем.
Родители, показывая детям любимые истории своего детства, создают общие эмоциональные точки, укрепляют семейные связи и передают культурный код.
За простой оболочкой сказки часто скрываются глубокие темы: проживание потерь, поиск себя, борьба с внутренними демонами. Взрослые находят новые слои интерпретации, дети – базовые моральные ориентиры.
Детские фильмы и мультфильмы – это универсальный язык эмоций. Взрослые смотрят их не потому, что «застряли в детстве», а потому, что они помогают просто проживать сложные эмоции. Кроме того, сказки опираются на универсальные архетипы: герой, злодей, мудрец... Эти образы закодированы в коллективном бессознательном и мгновенно распознаются психикой. А значит, они интуитивно понятны и безопасны.
Единственное, что мне непонятно, – это причины нового прочтения злодеев, попытки их оправдать. Зачем этот протест? Зачем Кощея Бессмертного делать положительным? Баба‑яга всегда была неоднозначна, но теперь её сделали конкретной спасительницей мира.
Впрочем, это касается не только российского кино, за рубежом подобная трансформация тоже происходит. А ведь одной из важнейших задач сказок является формирование навыка различения добра и зла. Ребёнку наглядно показывают причинно-следственные связи между внутренними качествами героя, его поведением и итогом. Многое из того, что запоминается нам в детстве, остаётся на всю жизнь и служит своеобразными ориентирами, которые в дальнейшем помогают разбираться в разных жизненных обстоятельствах. А современное прочтение вызывает нарушение логичности и противоречие образа: один и тот же герой вдруг становится и добрым, и злым, и спасителем, и убийцей. Зачем всё это? Пока непонятно.
