Лодочник и вассалы. На пути к равновесию

Редактор БАБРа - о Путине-лодочнике, Кадырове и системе личного вассалитета.

В качестве преамбулы не могу не уйти на секунду в исторические аллюзии и не вспомнить бытовавшую в средневековой Англии формулу «вассал моего вассала мой вассал». А поскольку современная Россия государство глубоко феодальное, с закрепленными за удельными князьками наделами, то и система вассалитета органично примеряется к нынешней общественно-политической системе.

Есть верховный сюзерен. Есть удельные феодалы, связанные с сюзереном узами вассальной зависимости и личной лояльности. Но что бывает, когда один из вассалов выбивается из общего строя и позволяет себе слишком большие вольности? Когда в режиме феодального абсолютизма один из подданных возвеличивает себя над другими и бравирует особыми отношениями с верховным сюзереном?

Вот вам эпизод.

Глава Чечни отдает беспрецедентный приказ стрелять прямой наводкой в полицейских из других регионов, если те будут проводить спецоперации на территории республики без согласования с местными властями. Формальный повод – спецоперация, проведенная ставропольскими полицейскими, в ходе которой был убит преступник-выходец из Чечни. Кадыров пришел в ярость – операция прошла без его ведома, да еще и провели ее даже не федералы, а какие-то ставропольские силовики. За этим следует публичная перепалка Кадырова с МВД и Следственным комитетом, в которой чеченский лидер бросается фразами «наша территория» и «с нами должны считаться».

Удивительное ведь дело. В жестко централизованной и иерархизированной стране, в стране, где принцип единоначалия и бесприкословное подчинение вышестоящим структурам доведены до автоматизма, - и вдруг такой демарш. Демарш одного из самых дотационных субъектов, который, по идее, должен был быть полностью встроен во властную вертикаль. А лидеру этого субъекта, обязанного президенту всем, приличествовало бы держаться «a low profile» и, как любят у нас говорить, не раскачивать лодку.

Путин, как искусный лодочник, на протяжении пятнадцати лет удерживал равновесие на своем суденышке. Строил вертикаль, создавал бренд стабильной и жестко централизованной страны. Содержание на судне строптивой республики стоило ему слишком дорого, чтобы оставь ее за бортом. Поэтому еще на берегу было решено – выкидывать за борт никого не будем. Будем из всех сил держать равновесие и изощряться в искусстве эквилибристики.

И ведь даже самые ярые и непримиримые противники Путина (таких, впрочем, раз-два и обчелся) ставили замирение Чечни и стабилизацию в регионе ему в заслугу. Если присоединение Крыма обеспечило президенту целую главу в учебнике истории, то урегулирование чеченского конфликта стало первым базовым параграфом этой самой главы. Трамплином для другого рода геройств и изысканий.

Тут есть три главных нюанса, которые необходимо обговорить.

Первое – замирение обходится в круглую сумму, которую необходимо ежегодно отстегивать в виде субсидий из федерального бюджета. Второе – в качестве откупа, помимо денег, регион получает обширную автономию. Третье – условные подданство и верность чеченского народа федеральному центру зиждутся только лишь на личных взаимоотношениях Кадырова и Путина. Важный момент – стабильность в регионе подкреплена исключительно персональной лояльностью и личным долгом Кадырова перед Путиным. Не будет этой личной системы взаимоотношений – будут исламисты с ПЗРК в горах Кавказа и джихадисты в центре Грозного.

И все мы видим, что Путин стал заложником этих взаимоотношений. Кадыров ведет себя вызывающе, не стесняется угрожать своим оппонентам, выставляет напоказ особое положение региона, прикрываясь при этом служением президенту и их личными отношениями.

С каждым таким демаршем проводить политику умиротворения и играть роль хорошего лодочника для Путина становится сложнее. Не забываем, что параллельно с этим нужно промоутировать мачистский имидж сильного самодержца, у которого вся страна зажата в кулаке. А как сохранить этот филигранно выверенный образ, когда один из регионов прямым текстом выставляет себя суверенным анклавом, для которого общие порядки не писаны? Да еще и прикрывается его именем и личными с ним связами.

И неудобно, и неприглядно смотреть на то, как в ходе прямой линии президент по-иезуитски увиливает от вопросов касательно бессилия ФСБ, которые не могут добраться до ключевого свидетеля по делу об убийстве Немцова, запрятанного на территории обособленной республики. Дело Немцова показало, что компетенции федеральных силовых структур в чеченском регионе сведены до минимума. Весь силовой механизм республики завязан на Кадырова и его личные распоряжения. Статус структурных подразделений федеральных ведомств – пустая бумажная формальность.

Чеченская модель – откуп широкой автономией и деньгами – привела к появлению государства в государстве. Административные границы этого государства неприступны. Чтобы задержать подозреваемого-преступника, федеральным силовикам необходимо договариваться с чеченскими полицейскими. Между тем на территории республики за долгие годы сконцентрировались чеченцы, объявленные в федеральный и даже международный розыск. Даже могучая длань ФСБ-шников не может до них добраться. Одиозный факт, правда?

Верит ли Путин до сих пор в нерушимость такой модели управления? Верит. Иначе бы не стал в кулуарах предлагать Ангеле Меркель откупиться от донбасских сепаратистов финансовыми вливаниями и автономностью. Для президента эта модель универсальна и проецируема на все территории с сепаратистскими настроениями.

Что будет дальше? Разрешится ли конфликт силовиков-федералов и кадыровской гвардии в пользу Кадырова, как это было все предыдущие годы (вспомним многочисленные бизнес-разборки выходцев из Чечни и скандалы с нарушением прав в республике)?

Вероятно, да.

Не будет острой фазы конфликта. Будет Путин в роли замирителя и разводящего. Все останутся в лодке на своих местах. И наиболее вероятной тактикой для Кремля представляется молчание и замалчивание. Потому что система личного вассалитета и равновесия должна быть сохранена. Ну а за ценой, как известно, никто не постоит.