«Мне известно, что мне ничего неизвестно»
Этой нетленкой из Омара Хайяма вполне можно охарактеризовать политическую ситуацию в России.
Сегодня уже никому не надо доказывать, что ветер необратимо переменился и задул в сторону, едва ли не прямо противоположную той, куда тычут кремлевские политтехнологи. После событий 10 декабря, когда в Москве на митинг оппозиции вышло больше 30 тысяч человек, а в целом по стране субботние акции протеста собрали, по разным оценкам, от 24 до 80 тысяч несогласных, кардинальные перемены в общественном сознании стали, выражаясь канцелярским языком, свершившимся фактом. Историей, если хотите.
И вот тут мы огляделись по сторонам и поняли - впереди одна сплошная неизвестность. Будущее страны в один день сделалось столь мутным и расплывчатым, что впору говорить о полной потере зрения.
Понятно, что путинский режим рухнет не сегодня. Однако он рухнет; и скорее раньше, чем позже. Почему? Потому что 4 декабря 2011 года действующая власть официально потеряла право именоваться легитимной и «законно избранной». Тут важна не сама декларация сего очевидного факта, а то, что оный факт твердо утвердился в головах миллионов граждан России. Тех самых граждан, которые согласно кивнули в 99-ом, подтвердили в 2004-ом, пожали плечами в 2007-ом и отмахнулись в 2008-ом. А история учит, что вслед за потерей легитимности авторитарный режим (каким бы мягким он не был, и как бы не старался мимикрировать под нечто удобоваримое) неизбежно обратится в ничто.
В тоже время, «ничто» в такой просторной и богатой возможностями стране, как Россия, не может продолжаться хоть сколько-нибудь продолжительное время. Пустота заполнится. Кто ее заполнит – неизвестно. Когда это случится – неизвестно. Как долго продлится переходный период между окончательным крахом системы и началом чего-то нового – опять же, совершенно неизвестно.
Федеральная политическая поляна давно зачищена – выбирать там практически не из кого. Выражаясь словами одной известной журналистки: «за коммунистов - не хочу, за ЛДПР – противно, за Миронова – смешно». Что до так называемых несистемников, то там, как показала практика, дела не многим лучше. Вожаки этой невообразимой солянки из правых, левых, коричневых, красных и прочих пернатых в разгар поствыборной встряски первое что сделали – грандиозно разругались. Оппозиционеры с небывалым азартом принялись обдавать друг друга черной бранью, с гордым видом обличать противников из числа сторонников и т.д. и т.п. Одним словом, сделали все, чтобы полностью дискредитировать себя в глазах народа, наблюдающего за политцирком с немалым сожалением и разочарованием.
На этом фоне весьма выигрышно смотрится молодой юрист-разоблачитель-радикал, а по совместительству герой-затворник Алексей Навальный, занимающийся вполне конкретными (и зачастую опасными) делами. Впрочем, рассматривать его перспективы в качестве лидера условной Новой России, которая должна будет начаться после краха России Единой, весьма сложно. Спросим себя, кто такой Навальный для среднего российского обывателя, посещающего интернет раз в неделю для проверки почты? В лучшем случае – очередной крикливый маскаль, в худшем – пустое место.
В подобных безрадостных реалиях определяющую роль приобретают региональные элиты, которым, собственно, и придется подхватывать власть на первых порах. Здесь в каждом субъекте РФ ситуация строго индивидуальна, но общая тенденция все же прослеживается – засилье проворовавшихся в пух и прах первых, дурно пахнущие подковерные интриги вторых и безликая серость третьих. Полное отсутствие не только лениных и троцких, но даже завалящих ельцинов и гайдаров. Совершенно не ясно, как поведет себя вся эта шайка в ситуации, когда приказы из Москвы перестанут поступать, и каждый обличенный властью чиновник будет предоставлен сам себе. Полная неопределенность. Как и в том, сумеет ли означенная шайка сохранить целостность России, и нужна ли она вообще эта целостность.
Безусловно, эпоха политической пустоты и безвластия породит новых лидеров. В конце концов, многие ли знали кто такой Робеспьер в 1788-ом или Кромвель в 1620-ом? В тоже время, рассчитывать, что эти новорожденные волки принесут стране благо, не стоит. Или стоит, но с изрядной осторожностью. В 1919-ом немцы тоже не знали, кто такой Гитлер.
Как бы то ни было, былого не воротишь, а ветер стихнуть не заставишь. Мы вступили в период полной и всеобъемлющей неизвестности. Дверь уже приоткрыта, но что за порогом никто не знает. Это не хорошо и не плохо. Просто данность, с которой надо научиться жить. Ведь согласно старой мудрости, некоторые вещи остаются неизменными, но в итоге меняется все.
