МИМОЛЁТная встреча

Общение с Валерием Шевченко проходило в режиме аврала. Любимый многими иркутянами (и не только) актёр, режиссёр и отец-создатель фестиваля «Мимолёт» был нарасхват в свой краткий июльский иркутский отпуск.

Его мечтали увидеть близкие друзья. Стремились залучить «на рюмочку чая» многочисленные ученики.

И даже нахальная пресса — в моём лице — не желала ничего слышать и упрашивала об интервью. Валерий Вадимович с присущей ему энергией везде успел, со всеми пообщался и дал эксклюзивное интервью «АиФ в Восточной Сибири», выкроив для этого полчасика между отдыхом на Ольхоне и поездкой в посёлок Никола.

— Вы покинули Иркутск в 2001 году. Обиды забылись?

— Когда у художника отбирают краски, холст, кисти, а потом спрашивают: «Вам обидно?» — что тут можно ответить… Какие могут быть обиды? То, что театр перестал существовать, обидно и грустно.

— Но тот конфликт провинциальных нравов и таланта стал спасительным для вас?

— Дело не в провинции и не в таланте. Если твои взгляды не совпадают с другими, — это всегда конфликт.

Правда, спорить, доказывать надо своей жизнью, творчеством и не более того. Я не считаю себя обиженным или ущербным. Когда уезжал, было много сомнений. Спрашивал совета друга, стоит ли мне срываться с места. И он мне сказал: «Уезжай, Валера, ты всегда можешь сюда вернуться». Очень правильные слова. Помогает ощущение, что я могу вернуться, и здесь у меня есть друзья, любимая мама и Байкал, который меня всегда примет. Я в этом нынче убедился.

Во время разговора со мной Валерий Шевченко проводил стремительную ревизию сумки, привезённой с Байкала.

Вынимал вещи, что-то перекладывал. Передавал своей маме Елизавете Васильевне травы, собранные собственноручно на Ольхоне. Категорически отказывался брать груши, зато охотно укладывал в сумку заботливо испечённые домашние пирожки. И при этом ни на секунду не прерывался, отвечая на вопросы.

— С погодой на Ольхоне повезло, было тепло. И Байкал… я подошёл к нему и сказал: «Привет, деда, привет», и он в ответ мне волной: «Ш-ш-ш-ш-ш-ш». Потом я сел и попросил: «Давай волны побольше». И вдруг накатывает мощная волна. Можно посчитать, что это всё — так, неважно, фантазии. А на самом деле, чего большего нам нужно в этой жизни?

— Какова судьба фестиваля «Мимолёт»? Он родился в Иркутске, затем переехал в Тюмень, потом в Санкт-Петербург. Что с ним сейчас?

— Сама идеология «Мимолёта» состоит в том, что это кочующий фестиваль. Когда нам в Тюмени пошли навстречу, проявили интерес, мы провели там наш праздник. Потом были Питер, Москва. Наш фестиваль живёт, можно сказать, по прин.ципу Высоцкого: «Лечу туда, где принимают». Кстати, в Москве на фестивале присутствовали

молодые коллективы как из России, так и с Украины. Мне вообще любопытно работать с молодёжью, она менее интересуется материальной стороной.

А вообще, есть идея провести фестиваль в необычном формате, организовать этакий караван мира, и название уже придумано «Ожерелье Востока». Суть этого грандиозного проекта: проехать на поезде от Москвы через Монголию, Китай и добраться до Японии. В каждом крупном городе совершать остановки. Набирать местные театральные коллективы. А в Японии устроить большой фестиваль. Пока это сделать не удаётся. Что же до возрождения «Мимолёта» в Иркутске, может быть, новый губернатор Иркутской области проявит интерес и будет способствовать возрождению в Иркутске фестиваля.

— Кроме театральной деятельности вы ещё были замечены в ряде кинематографических работ.

— Мне часто говорят: «Шевченко, ты что — сдурел, кино занялся?» А я убеждён, пантомима и кино связаны очень серьёзно и давно. Можно назвать лишь несколько имён — Чарли Чаплин, Бастер Китон, Жан-Луи Барро, Марсель Марсо. Все — гениальные люди, подтвердившие, как важна пантомима в кино. Хотя если просмотреть, то фильмов с участием Марселя Марсо крайне мало. Он сам почему-то считал себя нефотогеничным и полагал, что кино его не принимает. Мне же как зрителю видно, насколько он хорош.

Что касается моего участия в художественных фильмах, то ничего не остаётся, как стараться соединить пантомиму и кино. Когда ты остаёшься в Москве без театра, сцены, зрителей, то творческая энергия находит выход в кинематографе. И кино — это не какое-то моё спонтанное решение. Я пошёл учиться во ВГИК, причём в достаточно зрелом возрасте. Кстати, когда выбирал кафедру, то увидел имя «Владимир Фокин», далее было написано: «Родился 8 сентября». Думаю: «О, отлично, и я родился в этот же день». Читаю дальше: «Занимался пантомимой в Харькове». Ну тут уж без комментариев, для меня тоже пантомима — родное. Я пошёл в его мастерскую, и мы с Владимиром Петровичем сразу нашли общий язык.

Каждый спектакль для меня — часть жизни. И я пытаюсь эту часть зафиксировать с помощью кино. Кое-что уже получается. Так, одна из моих притч получила гран-при на фестивале однокадрового кино, проводимого Rambler. Кроме кино я соглашаюсь на театральные постановки в разных городах.

— Что привело на преподавательскую ниву?

— Один мудрый человек мне сказал: «Преподавать надо начинать после пятидесяти лет, имея за плечами большой актёрский и режиссёрский опыт». Мне кажется, глупо всё повторять за Станиславским, хотя я его очень люблю, но своим ученикам нужно действительно передавать опыт.

— Но вы стали учить пантомиме задолго до своего пятидесятилетия. Говорят, что средства на организацию собственного театра вы в 90-е годы заработали в Бельгии, где давали уроки пластики?

— Да. Полученные тогда деньги тратились на костюмы, аппаратуру, даже фильмы везли оттуда. Но справедливости ради нужно сказать, театр существовал ещё до своего организационного оформления, просто он был самодеятельным.

— 90-е годы воспринимаете как трудное время?

— Скорее, как одно из самых лучших… К примеру, когда все граждане нашей страны пострадали в знаменитый «чёрный вторник»(1994 год, обвальное падение курса рубля по отношению к доллару. — Ред.), жили с ощущением разразившейся катастрофы, мы в тот же период работали спектакль «Женщина с витрины» в Ленкоме, в театре Эрмитаж.

— Вы во многих странах гастролировали, не было желания остаться там навсегда? Там же комфортнее?

— Тупо взять и уехать — такого желания не было и нет. Для меня. Как бы пафосно это ни прозвучало, есть понятие Родины, любимой части земли, где твои корни. Знаю многих, кто поехал за комфортной жизнью и вернулся, потому что не смог жить в чужой стране. Ведь там мы все «э-ми-гран-ты». Правда, есть и те, кто, покинув Россию, не жалеет.

— Какую награду вы считаете самой важной в вашей жизни?

— Я только-только вернулся с Ольхона. Там было замечательно. Иду, и мне кричат: «Шевченко — это ты? Что ты тут делаешь?» И так несколько раз за мой короткий отпуск. Приятно, когда тебя помнят, узнают. Или иду по Иркутску, слышу визг тормозов, останавливается такси, высовывается водитель и орёт: «Пушкин, привет!» Он забыл, как меня зовут, но помнит образ из спектакля. Да, у меня есть награды, медали, дипломы, но это не главное, признание зрителя значительно дороже.

— В прошлом году вы поставили в Братском театре «Алые паруса», а не чувствуете себя в Иркутске, как Ассоль в родной деревушке, где обыденность поглотила людей и лишила их души?

— Любимая тема журналистов — про маленький серенький провинциальный городок. Я с таким мнением не согласен. Наш город можно легко обидеть, внешнее сравнение с Красноярском, Омском, Новосибирском будет не в пользу Иркутска. Конечно, неприятно, когда ты едешь по колдобинам, за что отдельное «спасибо» мэру города. Но ведь важен не только внешний лоск. Иркутск — место, где рождаются звёзды. Пусть потом они и покидают родной город.

— Вы религиозный человек?

— Я редко бываю в храме, но внутренне я с Богом. Нынче на Ольхоне у меня была интересная встреча, удалось пообщаться с буддийским ламой и даже поучаствовать в некоторых ритуалах.

— В вашем творчестве часто поднимается проблема искушения, а каким соблазнам приходилось противостоять вам?

— Соблазны — на каждом шагу. Выпить, съесть, плюнуть, бросить. Хотя вот искушение богатством меня не коснулось, как и медными трубами. Может, Бог отводит. Я даже рад, что такие испытания мне не выпали.

— О чём вы мечтаете?

— Хотелось бы, чтобы мои дети были счастливы, чтобы мама как можно дольше жила и у меня хватало сил заниматься любимым делом.

— В прошлом году вы стали дважды дедушкой?

— Да, дочка родила внучек-двойняшек: Еву и Николь.

— Экзотические имена. А как зовут ваших дочерей?

— София и Алиса.

— Алиса, это как в стране чудес?

— Почти. Я стараюсь, чтобы мир вокруг моих девочек был чудесным.

Досье

Валерий Вадимович Шевченко — российский режиссёр и актёр. Родился 8 сентября 1958 года.

Высшее образование — ГИТИС, мастерская Вячеслава Шалевича и Валерия Гаркалина. ВГИК — мастерская Владимир Фокина.

Как режиссёр поставил спектакли: «Ревизор» — Братский театр кукол (2009 год), «Алые паруса» — Братский драматический театр (2008 год), «Искушение» — Братский драматический театр (2006 год), «Кукла для невесты» — театр «Табакерка» (режиссёр по пластике) г. Москва (2005 год), «Зайкина квартира» — Новый Московский драматический театр (2001 год) и т.д.