Чешский легион
Столицу Восточной Сибири чехи заняли без единого выстрела. Это произошло 11 июля 1918 года — время шляп-«котелков», граммофонов и немого синематографа. А также будоражаще-нестабильное время Гражданской войны.
Между молотом и наковальней
Представим тот день: угол улиц Большой и Амурской (Ленина и Карла Маркса), оживленное любопытство на лицах иркутских дам и господ, цоканье тысяч конских копыт. И впереди чешского войска на темном коне с белой гривой — тот, кого называли Властелином Сибири... Около трех тысяч чешских легионеров обосновалось в нашем городе. Напротив драмтеатра, в здании рядом с управлением железной дороги, где сейчас находится банк, расположился штаб Чехословацкого корпуса. Что это было за формирование и с чем было связано чешское пришествие в Иркутск?
Начнем по порядку. В 1914 году в России проживало множество эмигрантов из Чехии. Их количество исчислялось десятками тысяч. К началу Первой мировой войны российские чехи отнеслись с энтузиазмом, так как надеялись, что в ходе войны Чехии вернут земли, ранее ей и принадлежавшие.
Поэтому к русскому царю Николаю Второму была направлена чешская делегация с предложением об участии чехов в войне на стороне России. Такое вливание дополнительных сил было кстати, и вскоре из чешских эмигрантов, а также из перебежчиков и пленных началось формирование чешских частей, которые входили в состав русской царской армии.
Чешские военные соединения разрастались, и в 1918 году был создан Чехословацкий корпус, который насчитывал около 40 тысяч человек и имел собственную воинскую форму и знаки отличия. Из-за начавшейся к тому времени в России Гражданской войны корпус оказался в ситуации «между молотом и наковальней». С одной стороны, белые считали чехов своими союзниками и надеялись использовать их как щит в столкновениях с красными.
С другой стороны, красные издали приказ о разоружении корпуса — как союзника своих врагов. А самим чехам не было дела ни до белых, ни до красных, ни до их интересов и распрей. У чехов, вступивших в войну ради независимости своей родины, к описываемому периоду осталось одно желание — покинуть Россию, вернуться в Чехию. Но выскользнуть из ситуации «между молотом и наковальней», между белыми и красными, было весьма непросто.
Тем более что части Чехословацкого корпуса из-за хаоса Гражданской войны растянулись в своих эшелонах от Волги до Владивостока, из которого планировалась переброска корпуса в Европу. Продвижение к Владивостоку шло очень медленно. Советские власти предъявляли свои требования к чехам, а белые союзники не спешили с предоставлением кораблей для перевозки многотысячной армии. И весной 1918 года руководство Чехословацкого корпуса приняло решение выбираться из сложившейся ситуации самостоятельно, полагаясь только на собственные силы. Все чехословацкие эшелоны на отрезке около двух тысяч километров от Новосибирска до Иркутска были отданы в распоряжение капитана Гайды.
26-летний генерал
Его биография полна неясностей и загадок. Точно установлено лишь то, что настоящее его имя — Рудольф Гейдл и родился он в Австро-Венгрии, в небольшом портовом городке. Не ясно, где учился маленький Рудольф и учился ли вообще. Разные источники по-разному говорят о его образовании. В одних сказано, что он окончил артиллерийское училище, в других — что обучался в вузах Парижа и Лозанны.
С началом войны он был призван в армию, побывал в плену и в итоге оказался в России, на чьей стороне и продолжил участие в войне. Молодой чех отличился в знаменитом сражении у Зборова, когда в решающий момент взял на себя командование и повел солдат в бой. Русское командование оценило способности Гайды, и он был повышен в должности до командира полка.
Кроме того, ему дали орден Святого Георгия IV степени, который лично вручил сам председатель Временного правительства Александр Керенский. Получив в свое распоряжение чешские эшелоны от Новосибирска до Иркутска, Гайда имел цель продвигаться к Владивостоку. Но большевики сдерживали это продвижение. Для чего им это было нужно? Здесь чешский корпус выступил важной, но зависимой фигурой на доске международной дипломатии. Германский Генштаб весьма опасался появления на Западном фронте (из Владивостока по морю) Чехословацкого корпуса.
Это изменило бы баланс военных сил на фронте, изменило бы возможности дипломатических договоренностей и уступок воюющих сторон. И вероятно, под влиянием германского посла большевистский нарком иностранных дел Чичерин дал телеграмму в Сибирь: «Чехословацкие отряды не должны продвигаться на восток». Естественно, это вызвало недовольство чехов.
Внешним поводом для чешского мятежа был конфликт в Челябинске между эшелонами чехов и пленных венгров, которые в той ситуации не были ни врагами, ни друзьями никому и потому послужили удобной подставой для провокации, для начала мятежа. Кто организовал эту провокацию — неизвестно. Но она была выгодна и большевикам, как сказано выше, и белым, которые рады были обострить отношения между чехами и большевиками, сделать из чехов более обозленных и заинтересованных врагов красных.
Итак, все было разыграно как по нотам. Конфликт произошел, в него, как действующая власть, вмешались большевики, против них подняли мятеж до того индифферентные к ним чехи. По приказу Гайды войска перешли к активным действиям, что и надо было белым. Талантливый молодой полководец вытеснял большевиков и брал в Сибири город за городом. Скажем, Новосибирск с 60-тысячным населением был покорен за сорок минут. Командование белой армии отметило эти успехи Гайды, и он получил в свои двадцать шесть лет официальный чин генерала и неофициальное прозвище Властелин Сибири.
А ля гер ком а ля гер
Основной задачей чехов, которую им поставили белые, была охрана Транссибирской магистрали в целом и участок железной дороги от Иркутска до Омска в частности. Ну а задачей самих чехов, как уже было сказано, являлось продвижение к Владивостоку и возвращение на родину. Поэтому у них не было необходимости первыми затевать военные игры. Однако, как говорили мушкетеры, а ля гер ком а ля гер — на войне как на войне — и, если случались набеги красных партизан на железную дорогу, чехи вынуждены были отвечать карательно-полицейскими операциями.
Бои происходили в Нижнеудинске, Тайшете, Зиме, Мальте, Черемхово. Погибших легионеров чехи хоронили в Иркутске — в Радищево, там, где сейчас жилой массив по улице Култукской. Конечно, их пребывание здесь складывалось не только из стычек с противниками. Чехи вели в Иркутске не походный, а достаточно основательный и светский образ жизни.
Об этом свидетельствует тот факт, что они даже издавали в Иркутске свой юмористический журнал «Гопачки» («Качели»). В нескольких уцелевших экземплярах журнала можно увидеть и поздравления с Рождеством, и сатирико-политические карикатуры, и картины амурного времяпрепровождения чешских офицеров и иркутских кокеток. Несомненно, множество любовных романов было закручено тогда у чехов с иркутянками...
В Иркутске чехи находились довольно долго — до марта 1920 года. Они выполнили свой воинский долг, защищая от разрушения важную железнодорожную артерию, и выступили невольным «разнимателем» братьев-русских, дравшихся между собой в Гражданской войне.
С Иркутском чехов прочно связали и любовь, и война, в ходе которой многие из них остались лежать в иркутской земле. Поэтому вполне объяснимо, что несколько десятилетий спустя возникло Общество потомков чешских легионеров, руководителем которого является Томаш Нетопил, не раз бывавший в нашем городе. Общество преследует культурно-патриотические цели.
Например, в августе этого года в Посольском (Бурятия) общество планирует установить мемориальную доску погибшим здесь чехам. Возможно, появится подобный памятник и в самом Иркутске. Думается, это вполне логично — ведь память о тех исторических событиях важна и для Иркутска.
