Рыцарь изобразительного искусства Александр Муравьев
Народный художник России Александр Муравьев – неисправимый оптимист. А еще, как он сам говорит, человек счастливый. Ему полностью удалось состояться в профессии. Сегодня он секретарь Союза художников России, председатель его иркутского отделения.
Родился на печке
Свою неуемную энергию Александр Муравьев черпает от природы и, возможно, от печки, на которой родилась сначала его мама, а потом он и сестра Галя. Мама ездила рожать своих детей в деревню, поближе к бабушке и свежему молочку. Фельдшер, который принимал младенца, взглянув на него, с удивлением сказал: «Какие тонкие пальчики, какие аккуратные ноготки, наверняка интеллигентом будет!» Как в воду глядел фельдшер.
Папа у Александра Муравьева был военно-морским летчиком, поэтому семье приходилось ездить по городам и весям всего необъятного СССР. В течение 12 часов мама собирала нехитрый скарб и вместе с детьми отправлялась в путь. Сначала семья жила в небольшом городке, неподалеку от Совгавани, затем в эстонском Таллине. Потом отца перевели в Заполярье, где он и демобилизовался. Военнослужащим, уходящим в отставку в 1960-е годы, давали жилье в любой точке Союза, где они хотели обосноваться. Намерзнувшись на Севере, родители выбрали теплую Алма-Ату, но там им смогли предоставить только мазанку. Посмеявшись над собой, семья Муравьевых решила вернуться на Родину – в Иркутск.
Счастливый разгильдяй
В Иркутске Саша за один год окончил четыре класса художественной школы, твердо решив, что станет художником. Знал он и то, что учиться будет только в художественном училище. Разгильдяем маленький Муравьев был таким, что отец не уставал повторять: «Если пойдешь в армию, с гауптвахты не будешь вылазить…» По своему разгильдяйству он чуть было не прозевал вступительные экзамены, благо, мама успела выловить его на улице и отправить в училище.
Муравьев оказался действительно везучим человеком, потому что в училище, где ребята уже заканчивали рисовать композицию, он наткнулся на преподавателя физкультуры. Та, посмотрев на рослого парнишку, спросила, занимается ли он спортом? Конечно, как мог не играть в футбол и волейбол живой, очень резвый от природы паренек! Она быстро нашла для него экзаменационный лист и тихо завела в класс, где трудились абитуриенты. Нарисовал он тогда мчащегося по берегу реки мотоциклиста…
Саша поступил на отделение декоративно-прикладного искусства, которое впервые было открыто в училище. Методичек еще не было, педагоги экспериментировали... Александр Муравьев считает, что его курсу повезло – у них преподавал Георгий Леви, известный в Иркутске художник, фронтовик, человек суровый, но справедливый. Своим ученикам он говорил: «Мое дело вас топить, а ваше – выплывать, иначе художниками не станете». Так они «приплыли» к диплому. Муравьев с однокурсником Жарковым сделал на телевидении, под руководством режиссера Георгия Люстрицкого, десятиминутный мультипликационный фильм по рассказу Киплинга «Как было написано первое письмо». Конечно, получили они за этот проект пятерки.
Диплом за Карлсона
Вспоминая свое отрочество и юность, Александр Муравьев не устает удивляться, как уверенно вела его по жизни судьба. Решения он принимал спонтанно, доверяясь интуиции и своей путеводной звезде.
Разогретый выпускными экзаменами в училище, юный Саша полетел в Москву. Документы, конечно, подал на факультет художников-мультипликаторов во ВГИК. Все экзамены сдал на «отлично», «завалился» на собеседовании, которое в творческих вузах считается простой формальностью – знакомством педагогов с будущими учениками. На собеседовании к нему начал придираться известный тогда мультипликатор Иванов-Вано. Мэтру не нравилось, как он сидит, во что одет. Муравьев терпел, терпел, но не выдержал и со словами «Да пошли вы…» покинул стены ВГИКа. Позднее он понял, что его место понадобилось кому-то из «своих».
Впрочем, страдать Саше было некогда. Он был призывного возраста, а в армию, помня о гауптвахте, идти не хотел. Поэтому быстро переправил документы в Московский полиграфический институт на отделение технической редакции печатной продукции.
Учиться Муравьеву в институте нравилось, среди педагогов был Андрей Гончаров – классик изобразительного искусства. Только, как ему казалось, много времени тратилось на ненужное просиживание штанов на лекциях. Поэтому Муравьев перевелся на заочное отделение и пошел работать.
К диплому студент отнесся творчески. Оформление книги Астрид Линдгрен «Карлсон, который живет на крыше» в его исполнении состояло из выразительных, ярких, полных юмора рисунков. В своей работе он был уверен, поэтому за два дня до защиты решил махнуть в Адлер к младшей сестренке, которая с мужем уехала в этот благодатный город на постоянное место жительства.
В Москве стужа, а в южном городке светило солнце, было тепло и весело. Александр Муравьев так повеселился с мужем сестры, что чуть не опоздал на защиту. Запыхавшись прибежал в институт прямо из аэропорта. Дипломная комиссия высоко оценила его работу, только один из ее членов спросил: «Почему Карлсон такой толстый?» Не задумываясь Александр ответил: «Потому что это упитанный мужчина, в самом расцвете сил». Не согласиться с ним было невозможно.
И опять он блестяще защищает диплом, его Карлсона рекомендуют к печати, а пока листы отправляются на выставку в Лейпциг. Разгильдяй (как определяет сам себя художник) не стал следить за тем, чтобы все рисунки вернулись домой в целости и сохранности, не стал ждать и когда выдадут диплом. Окрыленный успехом, он улетел в Иркутск. Диплом получил только через 10 лет, сожалея о том, что положенный значок о высшем образовании так до него и не дошел.
Премия Ленинского комсомола
Александр Муравьев отличником прошел по всей творческой жизни. Побывав первый раз в доме творчества Челюскинская, что под Москвой, он увлекся графикой, да так, что большую часть жизни ей и посвятил. Поездки стали постоянными, в Челюскинской сначала он был руководимым художником, позднее стал руководителем, как и на творческой даче Сенежа. Серии работ «Пасхальное увеселение на Тихвинской площади старого Иркутска», «Строители Сибири» выполнял в основном там.
Графика – дело хлопотное. Сначала выполняется рисунок, потом из него делается несколько оттисков на специальном печатном станке. В Челюскинской и Сенеже были созданы все условия, чтобы художник не думал о том, на чем печатать и сколько понадобится времени на работу. Мастер должен думать только о творчестве! Александр Муравьев освоил тогда все техники графики – гравюру на камне, литографию, скобление на асфальте. Его не смущало, что это не только трудоемкая, но и требующая недюжинных физических сил работа. Его серия литографий «Декабристы в Сибири» была награждена премией Ленинского комсомола и дипломом Академии художеств СССР.
Удачно сложилась и выставочная деятельность Александра Муравьева. В Германии он был 13 раз, полюбив не только немецкое изобразительное искусство, но и литературу, и музыку. Финляндия, Польша, Венгрия, Франция – страны, в которых он выставлял свои работы на персональных выставках и в общих экспозициях художников СССР. Строгие линии портретов декабристов Одоевского, супругов Волконских, Никиты Муравьева поражали зрителей внутренней силой, благородством души.
Александр Муравьев был делегатом всех съездов художников России, был и на последнем съезде художников СССР, когда союз распался. Криков и скандалов на нем было много, например, эстонская художница заявила, что некоторые республики не доросли до состояния свободы, поэтому Эстония выходит из состава союза. На что российские художники ответили: «Это не вы выходите, это мы вас выпроваживаем». В то время у всех республик были свои Академии художеств, не было ее только у России.
О своей жизни Александр Муравьев рассказывает легко, будто она сплошь состояла из благодати. Но так не бывает, проблем у него не меньше, чем у других. Счастливый человек Муравьев, природа наделила его качеством ценить все хорошее и быстро забывать плохое, а умение смотреть на мир удивленными глазами позволило ему более 10 лет быть главным художником детского журнала «Сибирячок». В последнее время работает он в нежной, кажущейся чуть призрачной, технике живописи.
Александр Муравьев – рыцарь изобразительного искусства, в этом нет сомнения. Он наделен редким талантом, который делает его руку легкой, а работы – блистательными. Он находится в возрасте, когда с удовольствием вспоминает юность. Впрочем, и сегодня у художника много дел, останавливаться ему некогда…
