Реформа самоуправления в Прибайкалье: закон сырой, но это закон
С 1 января 2027 года все муниципальные округа региона перейдут на одноуровневую систему, как официально пишут в Иркутской области. То есть сельские поселения как административные единицы якобы исчезнут. Да ладно?
А на каком это основании в Прибайкалье определен такой дедлайн?
Откроем закон Иркутской области от 26 декабря 2025 года № 119-ОЗ «О территориальных и организационных основах местного самоуправления в Иркутской области». Статья четвертая главы второй:
«Существовавшие на день вступления в силу настоящего закона муниципальные районы Иркутской области (далее – муниципальные районы) и поселения Иркутской области (далее – поселения) упраздняются со дня истечения срока полномочий представительного органа соответствующего муниципального района либо в связи с досрочным прекращением полномочий представительного органа соответствующего муниципального района».
Ну вот, в Иркутской области на день вступления в силу этого закона существовало 20 муниципальных районов, еще не превращенных в округа. До какого года будут существовать их думы?
Думы Мамско-Чуйского, Тулунского, Шелеховского районов избраны в 2023 году – то есть работают до 2028 года.
Думы Аларского, Баяндаевского, Боханского, Братского, Зиминского, Казачинско-Ленского, Куйтунского, Ольхонского, Осинского, Слюдянского, Черемховского, Эхирит-Булагатского районов избраны в 2024-м – до 2029 года.
Думы Усть-Кутского и Нижнеудинского районов избраны в 2025 году – до 2030 года.
В 2027 году истекают полномочия только дум Бодайбинского и Усольского районов, но – в сентябре, а не 1 января.
То есть приведенному в начале текста громкому заголовку соответствует только дума Катангского района, избранная в 2021 году – дни ее отмеряны до осени 2026 года. Соответственно, и поселений на территории Катангского района как административных единиц тоже.
То есть муниципалитеты 19 из 20 реформируемых оптом районов Иркутской области будут существовать и после 1 января 2027 года, если, конечно, не будут досрочно распущены их районные думы. Так прописано в областном законе, что бы там в Москве ни писали и ни говорили.
Внимание, вопрос: надо ли главам приговоренных, но еще полноценных, живых сельских поселений, если сроки полномочий этих глав тоже не истекают (а в большинстве не истекают), увольняться досрочно? Даже в Бодайбинском и Усольском районах, где после 1 января 2027 года можно работать еще до осени? Ведь пока они избранные главы, они муниципальные служащие с прежней зарплатой и со всем набором гарантий.
Да, у глав можно отнять полномочия. Но просто взять и уволить – нельзя. Отнимешь – и все равно будешь платить зарплату. Остается только выдавить разными неофициальными методами. Что, видимо, сейчас и делается любыми способами, чтобы успеть к объявленному дедлайну – 1 января 2027-го. Подчеркнем: в областном законе о местном самоуправлении такой даты нет в принципе.
Что касается правового положения лиц, которые будут хоть как-то олицетворять власть на местах, на месте прежних администраций поселений, то их статус в этом законе в принципе не определен. Сказано вот только что:
«В структуре местной администрации муниципального образования могут быть сформированы территориальные органы местной администрации в соответствии с критерием, указанным в части 17 статьи 22 Федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в единой системе публичной власти». Все.
Часть 17 статьи 22 федерального закона звучит так:
«В целях наиболее эффективного решения задач в интересах населения, проживающего на соответствующей территории, в структуре местной администрации в соответствии с критериями, установленными законом субъекта Российской Федерации, могут быть сформированы территориальные органы местной администрации. При этом указанный закон субъекта Российской Федерации в качестве одного из критериев формирования в структуре местной администрации территориальных органов местной администрации должен предусматривать пешеходную доступность до административного центра муниципального образования или до территориальных органов местной администрации и обратно в течение рабочего дня для жителей всех населенных пунктов, входящих в состав муниципального образования».
Могут быть. То есть областной закон отсылает к федеральному, а тот назад. Главное, чтобы жители добрались пёхом до того, кто на селе хоть какая-то власть. Но какая? Это, выходит, чистое творчество районов.
Если в поселениях кто и согласится что-то делать как квазиглава с деревянной корочкой с надписью «Птичьи права» и за шиш с маслом (потому что вся реформа затевалась с главной целью экономить деньги), то от полнейшего отсутствия хоть какой-то работы...
А вообще, с этим новым законом, который изрядно сырой, поселения еще натерпятся, особенно в переходный период. «Дура лекс», и тут можно без перевода. Так, там требуется домысливать действия, к примеру, в ситуации с досрочно снятым мэром Тулунского района – процедура выборов нового прописана только уже для округа. Ничего не сказано и для тех случаев, когда до образования округа досрочно прекращаются полномочия главы, как, например, в Нижнеудинском районе и, есть вероятность, скоро будет в Бодайбинском.
Что же в принципе будет с селами, где сидят квазиглавы с деревянными корочками, в отдаленной перспективе, представить трудно. Более-менее крепко держаться явно будут те, кто привязан к должности «неофициально», то есть способен быть ловкой полуофициальной «рукой мэра» в интересах бизнеса. А вот остальные...
