Мировоззрение сибиряков по мемуарам конца XIX – начала XX веков
Мировоззрение любого человека является частью его картины мира, причем именно мировоззрение считается одним из главных ее компонентов. Картина мира – сложное многогранное явление. Это непростой феномен, которому ученые до сих пор не дали недвусмысленного четкого определения.
Цель данной статьи: исследовать мировоззренческую составляющую субкультурной картины мира жителей Восточной Сибири по избранным мемуарам конца XIX – начала XX века. Для достижения поставленной цели выполним следующие задачи: обобщим различные определения картины мира; дадим общее понятие картины мира применительно к цели работы; в соответствии с найденным определением раскроем образы Восточной Сибири, Иркутска и самих сибиряков, являющиеся основой мировоззрения сибиряков. Это мы сделаем, используя мемуары конца XIX – начала XX века.
Если выразиться простыми словами, картина мира – это набор каких-то представлений, заложенных и проявляющихся не иначе, как интуитивно. Вряд ли кто-либо может с ходу сказать, какая у него картина мира. Однако именно наличие этой самой картины мира управляет поведением человека. В каждой конкретной ситуации люди поступают так, а не иначе, из-за влияния на них определенных представлений об этом. Например, православные христиане верят в Новый Завет, Иисуса Христа и библейские заповеди и действуют в соответствии со своей верой, при этом не стоит устанавливать подлинность Библии и существование Бога. Достаточно того, что эти представления существуют в их картине мира.
Кроме того, представления, составляющие суть картины мира, складываются из образов, всегда несущих эмоциональную нагрузку. В этом случае истинная сущность объекта реального мира, окрашиваясь определенными эмоциями, перестает быть важной и никак не относится к созданному в картине мира человека образу.
Обобщив вышесказанное, делаем вывод: картина мира – система взаимосвязанных, эмоционально окрашенных, подвижных образов, несущих в себе представления о мире, о месте человека в нем, о взаимоотношениях человека с природой, с обществом, с самим собой. «В соответствии с этим картина мира целиком определяет своеобразие восприятия и интерпретации любых событий и явлений» [2, C. 88.]. «Из картины мира вытекает всё остальное – и ценности, и иерархия, и парадигмы научного познания, и допустимые способы человеческих действий» [2, C. 70.].
В процессе жизни картина мира у каждого человека формируется своя, потому что все мы разные в силу таких факторов как, например, воспитание, образование, условия жизни и другие. Однако в любой картине мира есть та часть, которая объединяет, обеспечивает взаимопонимание всех людей данного общества и сопровождает каждого его члена всю жизнь. Именно эта часть картины мира и будет нас интересовать.
Исследователи относят картину мира к характеристикам группы как единого целого: объединение людей одной социальной общности, живущих в одно и то же время в одном и том же месте, приводит к появлению у них единой картины мира. Значит, картины мира могут появляться у народов, этносов, социальных, профессиональных групп, субкультур. «Каждое общество создает, культивирует и передает последующим поколениям вполне реальную картину мира» [2, C. 63.]. Люди одного народа в данном временном промежутке понимают другу друга потому, что в каждый момент времени имеют одинаковую картину мира, точнее называемую ядром культуры. «Последнее содержит общие фрагменты мировидения, общекультурные ценности, главные нормы поведения, обязательные для всех» [2, C. 63.]. Такая картина мира в литературе носит название субкультурная. Ядро субкультурной картины мира национальной культуры, претерпевая некоторые изменения в ходе истории, все же остается в своей основе постоянным.
Для выявления и исследования субкультурной картины мира жителей Восточной Сибири изучим воспоминания конца XIX – начала XX века.
В первую очередь обратим внимание на то, что мемуаристы отмечают необъятность и изобилие восточносибирского края, особенно поражавшего приезжих. Вот так красиво и восторженно высказался о Восточной Сибири русский писатель Дмитрий Иванович Стахеев (1840-1918): «Восточная Сибирь! Какая это отдаленная, богатая разнообразием и величием природы страна и какая пустынная, малоизвестная, даже и в наши дни! Восточная Сибирь – это особый мир, вполне достойный особого изучения. Там, в недрах земли, драгоценные металлы и камни, а в глуши непроходимых лесов – пушистые звери. Там плодоносные цветущие равнины, изобильные нивы и неприступные горы с вечноснежными вершинами» [7, С. 3].
Обратимся к воспоминаниям и письмам известного русского геолога, палеонтолога, геоморфолога, географа и писателя-прозаика Владимира Афанасьевича Обручева (1863-1956), приехавшего в Иркутск для проектирования Транссибирской железной дороги. Занимавшийся исследованием местной геологии, он немало путешествовал по Иркутской губернии и за ее пределами. Многие впечатления и размышления отразились в его письмах к матери, которые вошли в сборник «В старой Сибири». Поэтому из его уст определение Сибири как прекрасной и богатой страны звучит весьма убедительно: «Неизмеримые природные богатства этой страны исследуют и оценят только будущие поколения. Бесконечные девственные леса, необозримые степи, могучие реки и плодородные поля ждут только прилежных человеческих рук, чтобы сыпать нам на колени свои сокровища» [4, C. 198.]. В.А. Обручев считает, что к концу XIX века условия жизни в Сибири изменились к лучшему. Однако он уверен, что на данном этапе в Сибири проводится ненормальная экономическая политика. Причиной автор сборника «В старой Сибири» называет «негодное ведение большого домашнего хозяйства» и незнании ее «физических, климатических и социальных условий» [4, C. 198.]. По мнению Обручева, ресурсы в Сибири в полной мере не используются даже для удовлетворения ее собственных нужд, а сколько рыбы, дичи, пушнины, мяса и зерна способна дать Сибирь России – сложно себе представить.
О будущем, о судьбе Сибири переживал не только Владимир Афанасьевич Обручев. Об этом во все времена размышляли лучшие сибирские умы. Иван Иванович Попов (1862-1942), известный общественный деятель конца XIX – начала XX века, народоволец, был сослан в Сибирь в 1885 году. С 1894 года он редактировал и издавал в Иркутске газету «Восточное обозрение» и журнал «Сибирский сборник». В своей книге «Забытые иркутские страницы: записки редактора» он пишет: «В то время как Россия молчала – Сибирь не отказывалась и от выступлений со своими требованиями, которые обыкновенно приурочивались к 26 Октября» [5, C. 14.]. В этот день ежегодно в сибирских городах и всеми сибиряками, находящимися в этот момент за пределами Сибири, праздновалось присоединение Сибири к России. В Иркутске дата отмечалась торжественно: пышным обедом, концертом в пользу учащихся и вечерним балом в Общественном собрании. Вечером за ужином обсуждались нужды Сибири: «…местные деятели, не исключая ссыльных, выступали с речами и требовали введения в Сибири земства, новых судов, отмены уголовной ссылки, вообще полного уравнения Сибири в правах с Европейской Россией» [5, C. 14.].
О центре Восточной Сибири городе Иркутске мемуаристы отзывались неоднозначно. Автор статьи 1899 года «Об Иркутске и русских старожилах», оставшийся инкогнито, выделяет Иркутск среди всех сибирских городов как самый богатый и оживленный. Правда, по этой причине он считает, что «нигде в России и нигде в Сибири и ее областях нет такого рабского поклонения богатству, как в Иркутске, и нигде так ярко не бросается чванство золотого мешка и его тщеславие, как именно в этом городе» [7, C. 12.].
Иван Иванович Попов писал, что Иркутск – это духовный центр Сибири, город высокой культуры, называет «одним из наиболее театральных и музыкальных городов России» [5, C. 72.]. Также он отмечает бурную общественную жизнь в городе, которая спала после русско-японской войны 1904-1905 годов и революции 1905 года. По окончанию войны город обеднел, изменился к худшему и уже произвел на И.И. Попова впечатление «пыльного и удушливого» [5, C. 322.].
Одним из лучших сибирских городов, как по внешнему виду, так и в культурном плане считал Иркутск Григорий Николаевич Потанин (1835-1920), сибирский географ, этнограф, публицист, фольклорист, ботаник, один из основателей сибирского областничества. Причин уникального положения Иркутска он выделяет три. Во-первых, благодаря расположению здесь генерал-губернатора Восточной Сибири из столицы в Иркутск присылался хороший подбор образованных чиновников: они «поднимали в местном обществе не только запросы внешней культуры, но и приучали его интересоваться и русской литературой, и вопросами общественной и государственной жизни» [6, С. 42]. Во-вторых, из всех сибирских городов именно Иркутск испытал на себе самое сильное и благотворное влияние интеллигентных ссыльных. В-третьих, «ни один из городов Сибири не мог похвастаться такой блестящей, просвещенной буржуазией» [6, С. 43]. Иркутские купцы, выезжавшие с товарами далеко в Европейскую часть России, попадали в среду другой культуры более высоких духовных запросов и часто получали там высшее образование. После чего купцы, повысившие культурный и образовательный уровень, начинали понимать ценность общественных учреждений и жертвовали на родине на них немалые средства, выращивали будущие поколения «просвещенных деятелей на поприще науки, литературы и общественной деятельности» [6, С. 43]. Слава замечательных иркутских купеческих династий гремела на всю Россию.
Теперь рассмотрим нравы, обычаи и качества характера сибиряков.
В первую очередь, нельзя обойти стороной тот факт, что большинство мемуаристов отмечали неграмотность подавляющего большинства населения Сибири. Это подтверждает Владимир Афанасьевич Обручев. Его постоянные весенне-летние разъезды дали ему богатый материал для исследования нравов и обычаев сибиряков. Он пишет, что восточносибирские жители, особенно крестьяне, не демонстрировали практически никаких «умственных интересов». Исключением были хромолитографии, приобретаемые крестьянами у бродячих коробейников и украшавшие стены в их домах. Грамотными считались те, кто умел читать и писать: у них на полочке под образами красовался календарь или «Жития святых». По словам Обручева, такие люди считались высокообразованными [4, C. 198.].
Жалуется на «повальную неграмотность» восточносибирского населения и Николай Васильевич Латкин (1832-1904), писатель, золотопромышленник, географ, автор книг по географии и статистике, работавший в золотодобывающей промышленности Енисейской губернии и Сибири, живший в Красноярске. В статье «Крестьяне Восточной Сибири» 1899 года он также сообщает о слабом просвещении и даже невежественности сибирских жителей. В этом Н.В. Латкин видит причину засилья суеверий и предрассудков, причем не только сельского, но и городского населения низших и средних классов: они верят в «…злых и добрых духов, оборотней, колдунов, во все чудесное, в леших, в волшебство, в приворотные зелья, в приметы…» [7, С. 87]. Правда, он отмечает и положительные качества: сибиряки были не обделены здравым умом и житейской рассудительностью. Также Латкин выделяет такие черты характера, присущие здешним жителям: трудолюбие, находчивость, смекалку, хитрость, плутоватость. Появление этих качеств у сибиряков он связывает с суровой обстановкой жизни: борьбой с природой, добыванием пропитания, выживанием в непростых климатических условиях и страх перед жестоким начальством. Неумолимая природа сделала сибиряков неразговорчивыми и сосредоточенными. Желание зажить благополучной жизнью, победить неблагоприятные обстоятельства развили у них корыстолюбие и склонность к кулачеству, скрытность и мстительность, своенравие и эгоистичность. В подтверждение этих слов Латкин приводит распространенную среди переселенцев поговорку: «Упрям и хитер как сибиряк» [7, С. 87].
Иван Иванович Попов тоже находит у сибиряков эгоистичные черты, но называет это сильно развитым индивидуализмом. В остальном он не сходится во мнении с Латкиным. И.И. Попов замечает у восточносибирских жителей умение постоять за себя, уважение к личности человека, поэтому сибиряки считали всех равными себе, включая начальственных лиц. Кроме того, Попов уверен, что сибиряки не были жестокими и всегда жили миром друг с другом.
Однако неизвестный автор в статье 1899 года «Деревенская жизнь в Восточной Сибири», напротив, находит нравы сибиряков жестокими потому, что все их материальное благополучие заключается только в личных качествах: трудолюбии, работоспособности, сноровке и, конечно же, удаче. Он считает, что общее правило: «Помогай себе сам» – привело к появлению и усилению таких черт характера, как недоверчивость и скрытность, а также повлияло на их манеру держаться в обществе. На людях «… сибиряки вообще молчаливы и даже угрюмы; поэтому в гостях, когда собираются не исключительно близкие родственники или знакомые, разговоры идут очень туго: гости налегают преимущественно на яства и пития. Особенно же выручают, в этих случаях кедровые орешки по справедливости называются «сибирским разговором» и составляют необходимую принадлежность всяких неделовых сношений сибиряков и сибирячек …» [7, С. 98].
Особые природно-климатические, экономические и социальные условия действительно вынуждали сибиряков вести большое, крепкое хозяйство, не тратить силы на мелкие дела и надеяться только на себя. Подтверждение находим у писателя прогрессивного краеведческого направления, этнографа Николая Семеновича Щукина (1792-1883): «Иркутяне жили хозяйственно и не тратили денег на удовольствия» [9, С. 12.]. Это основная причина того, что сельчане в Восточной Сибири жили более зажиточно, чем в Европейской части России. Другие причины сибирского кулачества выделяет Н.В. Латкин: «…земля добропорядочная и имеется в значительном количестве, лес тоже даровой, здесь нет еще лесничих, да и промыслов на стороне не мало» [7, С. 87].
В результате проведенного исследования выяснились некоторые составляющие мировоззрения сибиряков в конце XIX – начале XX века. Это, в первую очередь, образ Восточной Сибири, заложенный в картине мира ее жителей в конце XIX – начале XX века: необозримый край, полный неисчислимых природных богатств. Иркутск виделся сибирякам интеллектуальным городом высокой культуры, красивым внешне, но несколько тщеславным. Сами сибиряки конца XIX – начала XX века обладали такими качествами характера как хозяйственность, трудолюбие, находчивость, упрямство, хитрость, здоровый эгоизм. Они обладали здравым умом и смекалкой, умели постоять за себя, но уважали личность человека. В обществе сибиряки обычно держались замкнуто, скованно и не любили лишних разговоров.
Стоит отметить, что полученные результаты исследования отнюдь не являются исчерпывающими. Для достижения более полных выводов автор статьи продолжит работу в исследовании картины мира сибиряков, расширив круг мемуаров и подключив другие источники.
Автор - соискатель кафедры истории России Иркутского государственного университета.
Литература:
Википедия [Электронный ресурс] // Википедия – свободная энциклопедия: сайт. – URL: https://ru.wikipedia.org/wiki (дата обращения: 24.10.2014).
Жидков В.С. Искусство и картина мира / В.С. Жидков, К.Б. Соколов. – СПб.: Алетейя, 2003. – 464 с.
Литературное наследство Сибири. – Т. 6 : сост. Н.Н. Яновский. – Новосибирск: Зап.-Сиб. кн. изд-во, 1983. – 336 с.
Обручев В.А. В старой Сибири : сб. ст., воспоминаний и писем 1888-1955 / В.А. Обручев. – Иркутск: Иркут. кн. изд-во, 1958. – 296 с.
Попов И.И. Забытые иркутские страницы : записки редактора / И.И. Попов ; подгот. текста, вступ. ст. и прил. Е.Д. Петряева. – Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1989. – 383 с.
Потанин Г.Н. Сибирские города // Земля Иркутская. – 1994. – № 2. – С. 41-45.
Русская земля (природа страны, население и его промыслы) : сб. для народ. чтения. – Спб.: Тип. Штаба Отд. корп. погран. стражи. – Т. 10 : Очерки Восточной Сибири / сост. И. Дроздов. – 1899. – 412 с.
Хренов Н.А. Русский Протей / Н.А. Хренов ; Фед. агентство по культуре и кинематогр. Рос. Фед., Гос. ин-т искусствознания. – СПб.: Алетейя, 2007. – 398 с.
Щукин Н. Народные увеселения в Иркутской губернии / Н. Щукин. – СПб.: [б. и.], 1868. – 18 с.
Новости Прибайкалья - в Вайбере. Только эксклюзив! Подписывайтесь!
