Мартовские зорьки февраля

«Швейцарский революционер — звучит смешно. Как пудель-людоед» . Это Акунин. «Смерть на Брудершафт». Однако ж, надо заметить, «московский революционер» звучит еще более дико. Настоящий оксюморон.

Революции в России не случилось. Признаем очевидное - товарищ Путин и присные продемонстрировали знание азов тактики и выиграли на как бэ выборах. Оппозиция не продемонстрировала вообще ничего, окромя умения мямлить с трибуны и бегать по заграничным посольствам.

Для определенного числа вменяемых людей давно не является секретом, что этнические москали, к каковым в равной степени можно причислить обе стороны нынешнего столичного противостояния, давно живут, изъясняясь сентенциями классика, под собою не чуя страны. Ждать от них реформ, адекватных вызовам времени, или хотя бы трезвого понимания сложившейся ситуации - значит как минимум вдаваться в неоправданный оптимизм. А по сути это все равно, что опять начать верить в Деда Мороза. Как в младенчестве.

К несчастью, иль к радости, но нынче Дед Мороз если и существует, то только в качестве бухого в усмерть соседа по лестничной площадке или ополитизированного на голову музыкального критика Артемия Троицкого, орущего со сцены дурным голосом: «Долой Путина!»

Между тем, на фоне пошловато-абсурдных внутримкадовских плясок, в большой России происходят куда более занятные процессы. Причем тектонические сдвиги начали происходить в стране вовсе не после достопамятной сентябрьской «рокировки», когда молодого клоуна сменил опытный, матерый и престарелый, а года этак на два пораньше. Сразу же после финансового кризиса.

Современное общество в силу объективных причин обладает на удивление короткой памятью, в то время как оглядываться на дни минувшие нелишне хотя бы из соображений терапевтической профилактики. Итак, немного истории.

2007 год. Апогей путинского режима. Цены на нефть подпирают потолки. ВВП потрясает кулаком в Давосе. Авторитетные федеральные издания на полном серьезе рассуждают об «энергетической сверхдержаве», сравнивают Россию с США, и говорят о возвращении двуполярного мира. Прозвище «национальный лидер» не кажется смешным. «Единая Россия» отливает всеми цветами КПСС. Грызлов поигрывает усами в парламенте, Сурков дергает за ниточки и ухмыляется, труба исправно качает бабки. Политическая поляна выжжена, оппозиции нет в принципе, даже несистемной. Одна часть народа ускоренными темпами зарабатывает на «эмигрантский билет», другая апатично горбится перед ящиком и пьет горькую. Власть смотрит на интернет как на маргинальное и незначительное явление.

Страна медленно разлагается, но это вроде как никого и не беспокоит. Стабильность. Сытость. Стагнация. Многим кажется, что это будет длиться вечно. …Проходит чуть больше четырех лет. Акцентируем на этом внимание – всего каких-то жалких четыре года. Небольшой срок, даже по меркам новейшей российской истории.

2012 год. Путин давно разошелся на анекдоты. Каждое его слово вызывает приступы неконтролируемой ярости у многих миллионов россиян. Репутация «Единой России» сравнима с репутацией опущенца на красной зоне. Лысеющий «национальный лидер» с напряжением всех сил и ресурсов одолевает беззубую инфантильную оппозицию и плачет перед стотысячной массовкой, привезенной, как скот на забой, автобусами, самолетами и поездами со всей станы. Цены на нефть по-прежнему подпирают потолок, однако российский бюджет становится дефицитным, и дыра в пенсионном фонде приближается к 2 триллионам рублей.

В российских городах проходят многочисленные и регулярные митинги протеста. В одном только Иркутске всего за 3 месяца проходит 4 крупных уличных акции. Похожая ситуация наблюдается и в других городах страны. Формируется массовое низовое движение граждан, желающих влиять на политику и экономику страны. По охвату аудитории и влиянию на умы интернет стремительно приближается к ТВ.

Каждое преступление власти вызывает волну возмущения огромного количества людей. Рядовое для 2007-ого изнасилование и убийство человека в СИЗО в 2012-ом отзывается на всю страну. Чиновник класса «А» Сергей Бастрыкин мчится на место происшествия через половину России и под давлением общественности производит кадровую чистку в отдельно взятом городе.

Воистину, все познается в сравнении. Четыре года разделяет первую и вторую картинку. А ведь это не две картинки, это две разные страны. На первой – страна, опустившая руки, и власть, потерявшая берега. На второй – проснувшаяся страна, которая больше не хочет мириться с беспределом, и впадающая в маразм власть, уверовавшая в свои собственные сказки о госдепе и мировом заговоре.

За четыре года в России произошли коренные, тектонические сдвиги, которые меняют лицо государства на глазах. Неужели, сравнив «РФ-2007» и «РФ-2012», еще кто-то может предполагать, что Путин и его шобла дотянут до 2018-ого? Это при той-то скорости, с какой раскручивается маховик эволюции нашего общества?

Нет, господа хорошие, можно сколь угодно долго кричать «кто, если не он?!» и клеймить блогеров, однако против истории не попрешь. Существующий режим погибает. И погибает стремительно. Финансовый кризис стал поворотным моментом, а осенне-зимние волнения – лишь первой ласточкой грядущих бурь. Остановить процесс распада уже нельзя. Контролировать? Попробовать, по крайней мере, стоит.

Поэтому глупо говорить, что революция проиграла 4 марта. Мол, нас ждет еще 12 лет Путина, «Едра» и закручивания гаек. Этого не будет. Не потому, что так сказал какой-то провинциальный журналист, а потому что так говорит время. Достаточно принюхаться к ветру, чтобы это учуять.

Да, революции в России не случилось. Революция в России только началась.